22:08 / 12 августа 2014

Университет Next

фальков

Первое крупное интервью ректора ТюмГУ Валерия Николаевича Фалькова журналу «Тюмень».

21 марта 2013 года ректором ТюмГУ, старейшего и по многим позициям передового вуза Тюменской области, избрали 34-летнего Валерия Николаевича Фалькова. Первое крупное интервью Фальков согласился дать именно журналу «Тюмень», и не в стенах родного города, а в Сколко во в Москве, где он в то время находился по линии Министерства образования и науки РФ .

Ректор ТюмГУ предложил сперва просто прогуляться и осмотреть здание Московской школы управления Сколково. Пошутив при этом: «Это не с ней связаны скандалы последнего года, а с Фондом ‘‘Сколково’’, который даже не находится в этом здании».

— А вы что здесь делаете? – уточнил я.
— Учусь. Министерство [образования и науки РФ] отобрало с вузов различных регионов по несколько человек (уровня ректора и проректора) и собрало здесь на специальную программу, где нас учат современным технологиям управления развитием учебных заведений. Шагать, так сказать, в ногу со временем. В течение года перед нами выступали самые разные эксперты, а буквально завтра [23 октября 2013 года] мы защищаем групповые проекты – результаты нашей работы в течение года.

Валерий Гут: Какая система подготовки кадров нужна обществу и государству на современном этапе их развития?

Валерий Фальков: Это один из ключевых вопросов современной системы высшего образования. Существующая модель высшей школы была сформирована в советское время. На тот период, для тех целей и задач она, безусловно, была одной из лучших в мире. Но это было во второй половине XX века, в жестко централизованном государстве с плановой экономикой. Кардинальные изменения, которые произошли за последние 25 лет в мире и в России, требуют глубоких преобразований от высшей школы. В советское время вузы выполняли определенную миссию – обеспечение кадрами отраслей экономики в соответствии с плановым заданием. Сегодня нельзя готовить кадры в рамках такой системы по многим причинам. Прежде всего, никто не может предсказать, сколько и каких специалистов понадобится стране через пять-десять лет. Мир стремительно меняется, технологии развиваются революционными темпами. За время обучения в вузе появляются специальности, которых на момент поступления просто не существовало. Это означает, что на начальном этапе не имеет смысла готовить студентов по узким программам. Все равно многие из них даже в рамках одной профессиональной траектории за свою жизнь вынуждены будут сменить несколько специальностей. В связи с этим становится понятным появление в России уровневого образования (бакалавриата и магистратуры) – это ответ на вызовы времени,а не прихоть чиновников. В XXI веке к выпускникам вузов предъявляются несколько иные требования: они должны быть максимально адаптивны к изменениям, уметь быстро переучиваться и переучивать других людей, способны работать с большими объемами информации, хорошо знать как минимум один иностранный язык и иметь навыки работы в междисциплинарных командах.

С учетом этого какой показатель работы вуза следует считать главным? Трудоустройство его выпускников по специальности?

Разумеется, его надо принимать во внимание, но только с определенной долей условности и в совокупности с другими факторами. Вузы часто упрекают в неспособности готовить кадры, востребованные рынком труда. При этом востребованность, как правило, измеряют количеством выпускников, работающих по специальности. С таким подходом нельзя согласиться хотя бы потому, что достаточно много успешных в профессиональном плане людей трудоустроены не по специальности. Но они состоялись и прекрасно реализовали себя в жизни! Я солидарен с теми экспертами, которые предлагают считать еще одним показателем качества работы вуза объем совокупных налогов, уплаченных его выпускниками в течение первых трех или пяти лет. Однако и он вряд ли может быть главным и единственным критерием, поскольку выпускники педагогических институтов по определению будут уступать своим сверстникам из нефтегазовых университетов. И дело не в качестве образования – уровень средней заработной платы в этих отраслях экономики существенно разнится. При этом есть сферы, где размер заработной платы не является определяющим условием успешности. Гораздо важнее общественное признание человека (например, полити- ка или деятельность некоммерческих организаций). Сложность в том, как выработать механизм оценки успешности вузов через этот показатель. Таким образом, оценивать качество работы вуза можно посредством системы взаимосвязанных данных: трудоустройство выпускников, в том числе по специальности, совокупный объем налогов, уплаченных ими в течение определенного времени, и уровень их общественного признания.

Как оцениваете развитие Тюменского государственного университета?

Несмотря на все сложности постсоветского периода, университет уверенно двигался вперед. В самые непростые периоды, в условиях политической и экономической «турбулентности» были приняты, на мой взгляд, правильные стратегические решения. Однако время не стоит на месте, и сегодня мы (впрочем, как и большинство российских вузов) оказались в перекрестье вызовов: глобализация, сокращение числа абитуриентов, переход к новым производственным технологиям, сущностное обновление самой образовательной деятельности. Для того чтобы ответить на эти вызовы, необходимо определить оптимальную траекторию развития с учетом национальных и местных особенностей.

Какой университет нужен нашему региону?

Тюменская область в последние 10 лет очень динамично и комплексно развивается. Она занимает лидирующие позиции в России по инвестиционной привлекательности, качеству государственного управления и оказания государственных услуг, объемам жилищного строительства, развитию социальной инфраструктуры и многим другим показателям. Такому региону нужен вуз, который может не просто оперативно и адекватно отвечать на вызовы времени, но и опережать их. В идеалеон должен стать одним из драйверов экономического роста. ТюмГУ имеет хорошую историю и большой потенциал, но для того, чтобы в полной мере соответствовать уровню региона, нам еще многое предстоит сделать. Наши образовательные программы и тематику научных исследований необходимо в большей степени соотносить с потребностями региональной экономики и рынка труда. Университет должен быть включен во все значимые проекты, реализуемые на территории региона. В долгосрочной перспективе область не сможет конкурировать с другими территориями без прогрессивной системы высшего образования.

Почему одни вузы успешны, а другие нет? От чего это зависит? И какова ваша формула успеха для ТюмГУ?

Главной движущей силой университета на пути к успеху являются люди – студенты, преподаватели и сотрудники. Все мы видим, как ужесточается конкуренция за человеческий ресурс, за интеллект. Ближайшие годы будут решающими, поскольку система высшего образования вступила в эпоху кардинальных перемен. Кто из вузов вырвется вперед, а кто останется аутсайдером, будет зависеть не только от желания управленческих команд и воли коллективов, от их нацеленности на успех, на преобразования, но и от умения привлекать таланты в университет, от продуманной кадровой политики. В последние годы работа нашего коллектива направлена на достижение важнейшей стратегической цели – стать национальным исследовательским университетом. И речь идет не столько о формальном признании со стороны государства, сколько о сущностном преобразовании. Данная цель для ТюмГУ не имеет других долгосрочных альтернатив.

ф

Если ректором вуза становится его выпускник, то он все-таки сохраняет определенное влияние системы, в которой был сформирован, поэтому вряд ли он сможет значимо реформировать ее. Что думаете по этому поводу?

Не бывает идеальных вариантов, у всего есть свои плюсы и минусы. Так и в этом случае. Выпускник-ректор – порождение системы, и ему зачастую тяжело отказываться от существующих в вузе стереотипов, «переступать через себя» в принятии назревших, но непопулярных в коллективе решений. Какое-то время над ним довлеет авторитет его предшественников. «Варягу» в этом отношении легче: он не связан обязательствами ни с коллективом, ни с предыдущими руководителями. Он все может делать «с чистого листа». Однако «свой» ректор – носитель традиций, он хорошо знает все хитросплетения в вузе, историю отношений работающих в нем людей, и это помогает в принятии правильных решений. В конечном итоге все зависит от человека. В истории много примеров, когда выпускники вузов становились их успешными руководителями или, наоборот, не оправдывали надежд. Равно как и ректоры извне.

С какими ощущениями заступили на этот пост? Какие задачи ставили перед собой еще до избрания?

Смена ректора в вузе зачастую проходит очень болезненно. За примерами далеко ходить не надо, достаточно обратиться к опыту наших коллег из соседних регионов (например, Курганской области). Поэтому моей первой задачей было сохранить динамичное развитие вуза и социальное спокойствие в коллективе.Что касается ощущений, то их сложно передать. К моменту назначения у меня было вполне определенное видение на пять-семь лет вперед: административная работа в крупнейшем структурном подразделении университета (Институте права, экономики и управления), подготовка и защита докторской диссертации, реализация ряда интересных образовательных проектов… То, что случилось, – как снежный ком на голову. Ну а дальше уже некогда было рассуждать. Важно было как минимум сохранить все заданные параметры. Что такое университет? Огромный объем рутинной работы, ежедневное принятие решений даже не стратегических, а тактических, но их все равно надо принимать, потому что если не делать этого, то могут возникнуть весьма серьезные проблемы. У университета есть одна особенность – он очень долго разгоняется и медленно тормозит. Иначе говоря, когда набрал ход, сложно быстро изменить курс. Ты уже стоп-кран срываешь, а он еще будет год лететь на парах. Знаете, есть большая разница между исполняющим обязанности и уже ректором. Это абсолютно другой уровень свободы в принятии решений. Ответственность та же, представления, может быть, такие же, но, когда ты исполняющий обязанности, ты многого не можешь сделать. Положение у тебя, словно на льду. И с тобой очень легко вести диалог. Потому что ты на скользкой поверхности и стараешься не сделать ни одного неосторожного шага. Ты стоишь на льду замерзшего озера, и все смотрят, грохнешься ты или нет. (Смеется.) А некоторые не просто смотрят, а провоцируют тебя на разного рода административные пируэты. Как только ты избран ректором, переходишь на твердую поверхность. Вот, собственно, и вся разница.

Наверное, с вашим приходом связывают ожидание грандиозных перемен. Как вы считаете, ваш возраст на сегодняшнем посту – это в плюс работе или в минус?

Скорее в плюс. Конечно, классическому образу ректора: седовласого, за 50 и больше, в больших очках в роговой оправе, – я не соответствую. Но на этот счет никогда не комплексовал и не комплексую, что ж теперь, жить чьими-то форматами? В государстве сегодня очень положительно относятся к молодым руководителям и вообще к молодежи. А Тюменская область в этом смысле уникальна. Если посмотреть, то у нас очень много молодых политиков и управленцев. Так что возраст, с одной стороны, – это не залог успеха, но с другой стороны, и не препятствие в достижении значимых результатов. У молодежи есть преимущества – свежий взгляд, желание перемен. Из минусов – отсутствие опыта и зачастую свойственное молодому возрасту стремление поскорее принять решение, но я стараюсь чаще советоваться со знающими людьми, не спешить и вымерять каждый шаг. Пока я никуда не тороплюсь. Университет – очень консервативная структура. Здесь следует «поспешать не спеша», находить золотую середину. Все сразу не получится усовершенствовать, нужно правильно выбрать приоритеты.

Тед Тёрнер, основатель CNN, сказал такую фразу: «Отец говорил мне: всегда ставь цель так высоко, чтобы ее невозможно было добиться за одну жизнь, и таким образом всегда что-то будет впереди». Есть ли у вас какая-то глобальная задача, которую вы, заняв должность ректора, хотели бы поставить настолько далеко вперед, что, возможно, даже вашей энергии, как бы долго вы ни находились на этом посту, было бы недостаточно для ее решения?

Все вузы в России можно условно разделить на три категории. Первая – это 14 отобранных государством, перед которыми поставлена задача войти в число 100 лучших университетов мира, – их уже прозвали «космонавтами». Мы к ним не относимся. Вторая категория включает примерно 350–450 вузов, между которыми идет жесткая конкурентная борьба. Вот в этой категории мы должны занять лидирующие позиции. Третья категория, порядка 20% от общего количества, составляет «балласт» – учебные заведения, выдающие дипломы без должного качества образования. В ближайшие годы они будут закрыты.

По вашему мнению, сегодня ТюмГУ на каком месте?

Не существует общепризнанного рейтинга вузов, чтобы можно было с уверенностью ответить на этот вопрос. Все университеты делятся на технические, классические, медицинские, аграрные, федеральные, национально-исследовательские. Но вообще я знаю, что на сегодняшний день есть группа вузов, которые по любым рейтингам входят в число 25 лучших в России. Мне кажется, мы приближаемся к этому, но пока не вошли в список. И мне хотелось бы, чтобы наш университет именно не по рейтингам, а по сущности своей, по качеству стал одним из ведущих в России. На самом деле это серьезная жизненная миссия. С одной стороны, очень сложная, с другой – посильная при грамотном подходе, концентрации сил и последовательности в работе. Конечно, это задача не на один год, и не надо ее связывать только с должностью ректора. Почему? Потому что очевидно, что ректоры приходят и уходят, а университет остается. И далеко не только в качестве ректора можно способствовать продвижению вуза вперед. В этом, наверное, зачастую и состоит мудрость: найти такую нишу, чтобы активно помогать университету и не будучи ректором. Как до ректорства, так и после него.

Тюменская область в последние 10 лет очень динамично и комплексно развивается. Она занимает лидирующие позиции в России по инвестиционной привлекательности, качеству государственного управления и оказания госуслуг, объемам жилищного строительства, развитию социальной инфраструктуры и многим другим показателям

Когда я учился в ТюмГУ (с 1998 года), Геннадий Куцев (ректор ТюмГУ с 1992 по 2007 год. – Прим. ред.) постоянно говорил нам о том, что мы уже в десятке лучших вузов. Было ли так?

Еще раз повторю, все зависит от рейтингов, так что Геннадий Филиппович был по-своему прав. Дело в том, что я и сегодня вам найду рейтинг, где мы в пятерке: есть статистика. Это ведь с какой стороны посмо- треть. Но мы-то сами знаем, что пока не входим в десятку и, наверное, все-таки никогда не входили. Сейчас навскидку назову 10 вузов, которые по определению сильнее ТюмГУ: МГУ, СПбГУ, Томский (он всегда был мощнее), Новосибирский, Нижегородский, МФТИ , МИФИ, Уральский федеральный университет (ранее – УПИ и УрГУ), МГИМО, РУДН, ВШЭ. Как нам с ними тягаться? Такой концентрации интеллектуальных, организационных и финансовых ресурсов у нас просто нет и никогда не было. Значит, надо уникальную модель развития искать.

ф1

 Это и к другим тюменским вузам можно применить?

Конечно, у каждого из них были, есть и будут разные этапы развития. Сейчас, когда ставка делается на лидеров и лучшим придется стать еще лучше, а худшие либо потеряют себя, либо будут просто прозябать, – в таких условиях войти даже не в десятку, а в ТОП-25 ведущих вузов России – это уже сверхзадача. Но она ставится не для удовлетворения личных амбиций. Границы университета – это регион. Причем регион в широком смысле, вся Западная Сибирь. И не может регион быть сильным со слабым университетом. Это нонсенс, модель краткосрочного роста. Хорошо, что есть сильный лидер региона в лице губернатора: он вытянет. А дальше? Что через 10 лет, через 15? Не нужно думать, что мы здесь самые умные и успешные. В то же время нельзя говорить: да какая нам разница, есть тут университет или его нет? Не может быть такого. Нет хорошего университета – нет среды для воспроизводства новых поколений лидеров, имеющих жела-ние жить и работать на территории региона.

Что вы можете сказать по поводу позиции университетов в 1990-х годах?

После распада Советского Союза высшая школа оказалась предоставлена сама себе. С одной стороны, децентрализация управления, непонятные правила игры в условиях переходной экономики, а с другой – масштабный запрос на высшее образование. И вузы начали выживать, искать оптимальную траекторию развития в условиях тотального недофинансирования. Так появились филиалы, «юриспруденция», «экономика» и «менеджмент» везде, где можно и нельзя, включая технические и аграрные вузы, столичные мегаполисы и северные поселки. При этом все разумные люди понимали: если количество вузов увеличилось, а число преподавателей – нет, значит, придется чем-то расплачиваться. Вот и платим «по гамбургскому счету» до сих пор – качеством образования. Из этой ситуации мы еще лет 10 будем выбираться. Мне кажется, в 1990-е годы высшая школа спасла страну от революции: вузы были тем местом, где многие огрехи школьного образования сглаживались, формировалось мировоззрение, молодежь адаптировалась к жизни. По крайней мере, это хоть как-то спасало ребят в тот «бандитский» период. Я поступил в ТюмГУ в 1995 году, в самый расцвет «малиновых пиджаков». Все могло сложиться совсем иначе, если бы я не попал в университет.

ТюмГУ когда-нибудь сможет конкурировать с МГУ?

Мы по своему рождению не можем конкурировать с МГУ. Это надо осознавать. Ставить себе цель стать лучшим вузом России глупо. Почему? Потому что по определению ресурсов таких нет. Но стать ведущим региональным университетом страны, кадрово и научно обеспечивать динамично развивающуюся экономику Тюменской области нам по силам.

Чему вас учили в СКОЛКОВО?

Быть успешным. СКОЛКОВО очень много критикуют – и зря. Говорят: «Столько денег государством напрасно потрачено». Но мы с вами в частной бизнес-школе. Вообще здесь хорошая атмосфера для творчества. Первое, что я получил для себя в СКОЛКОВО, – абсолютное понимание актуальной повестки дня в системе образования в частности и вообще того, куда мир движется… В СКОЛКОВО во узнал много нового, здесь высказывались лучшие эксперты из тех, что есть сегодня в России, и очень хорошие специалисты мирового уровня. Программа была насыщенной. Многое раньше я так глубоко не понимал. Допустим, у меня не было ясного представления о том, куда движется высшее образование в мире. То есть интуитивно я представлял, но сейчас у меня есть четкое понимание. Здесь пытаются «заглянуть за горизонт» и найти ответы на очень непростые вопросы. Собственно говоря, стараются отойти от обыденности и сделать рывок лет на 30–50 вперед. Или хотя бы на 20.

Что скажете о глобализации высшего образования?

Это один из очевидных трендов, оказывающих самое непосредственное влияние на российскую систему образования. Наивно рассчитывать, что ведущие университеты мира никогда не придут в наш регион. Придут! Уже пришли, посмотрите, сколько детей (лучших из лучших!) обучается в зарубежных университетах. И это только начало. Формируется спрос на дистанционное образование посредством онлайн-курсов. Последствия этого для нашей системы образования могут быть значительными. Вторая тенденция – цифровизация. Живое общение ничем не заменить, но год от года мы постепенно передаем больше знаний не в устном, а в электронном формате. Сегодня важно уже не заучивать что-либо, а уметь быстро ориентироваться в информационном пространстве, работать с «накопленной сложностью» – постоянно растущими массивами данных, между которыми устанавливается корреляция. И, наконец, третья тенденция – это прагматизация образования. Многие об этом спорят, кто-то называет ее печальной для образования, но бакалавриат, особенно в его приприкладном формате, есть не что иное, как прагматизация. Бизнесу не нужны люди, которые рассуждают про луч света в темном царстве.

Хороший вуз не может быть демократичным в вопросах приема. Мы уже сделали первые шаги, введя реальный конкурс даже на платные места по самым востребованным направлениям подготовки

Сегодня востребованы прикладные компетенции. Отсюда и прагматизация. И здесь важно: если этому не будет учить высшая школа, то научат корпоративные университеты. К сожалению, это неизбежно приведет к изменению сущности университетского образования, которое всегда ценилось за фундаментальность и универсальность. Мы сейчас серьезно думаем над тем, как нам нивелировать издержки этого процесса. Сегодня одна из главных тем – укрупнение вуза. Это тенденция? Если такое возможно, то какие вузы могут быть присоединены к Тюменскому госуниверситету в будущем?

Включение двух педагогических вузов (Тобольского и Ишимского) в состав университета является для всех нас серьезным испытанием. Это своего рода интеллектуальный вызов, прежде всего, для управленческих команд. Самое простое – сменить вывеску. Но это не наш путь. Чтобы внедрить новые подходы в управление, получить принципиально иное качество образования, изменить само отношение преподавателей к своей работе – а именно такие задачи перед нами стоят, – надо серьезно потрудиться. Свой шанс мы еще не упустили. Время есть.

Еще 10 лет назад я был свидетелем непримиримой идеологической вражды ТюмГУ и ТюмГНГУ. Что-то изменилось?

То были времена Куцева и Карнаухова. Это люди, которые всегда соперничали между собой, и это соперничество отражалось на вузах. Ситуация изменилась. У нас очень конструктивные отношения с Владимиром Новосёловым. И сегодня мы оба понимаем, что надо думать о другом – о том, что происходит за пределами нашего региона и как нам сообща конкурировать с другими вузами. Есть важная цель: создать бренд «тюменское образование» и привлечь в область самых способных и подготовленных с других территорий. И об этом лучше думать сообща. А вот спор о том, какой вуз лучше, у кого больше студентов, кто привлек больше финансирования, может привести к тому, что талантливые ребята уедут из региона. Конечно, здоровая конкуренция за студента между нами существует, она полезна.

ф2Все-таки Тюменский госуниверситет больше считается вузом гуманитарным. Как планируете развивать технические направления и планируете ли?

Это наш приоритет на ближайшие годы. Классический университет – это не гуманитарное образование. Например, медицинский факультет есть в классическом университете в Воронеже. Он есть в РУДН и в МГУ. Вообще, вспомним историю образования классического университета – это медицинский факультет, богословский, философский и юридический. Но нам в Тюмени кажется абсурдным, что в классическом университете могут быть и гуманитарные науки, и медицина, и технические направления. Поэтому мы пока осмысливаем для себя возможность создания политехнической школы, на базе которой будет осуществляться подготовка элитарных инженерных кадров по запросам конкретных предприятий. Наша стратегия – развиваться гармонично. Мы не собираемся быть педагогическим вузом, но мы и не останемся только гуманитарным. Техническую составляющую будем развивать, тем более что у нас есть элитарные направления подготовки – биоинженерия, биотехнологии, техническая физика… Заделы есть. Но это не означает, что все это будет реализовано завтра. Техническое образование мы будем делать по современным стандартам.

Человек, как сказал один из современных классиков, – это принципиальная возможность. Мы должны помочь каждому студенту реализовать себя в бесчисленном количестве возможностей

Какие научные проекты, рассчитанные на внедрение в будущем, сегодня уже осуществляются?

В России сегодня тяжело с научными проектами мирового уровня. И Тюменский госуниверситет не исключение. Научных заделов вообще в регионе и в Тюменском госуниверситете, в частности, не так много. Это проблема. Мне кажется, перспективы у нас есть в области экологии: прикладные технологии связаны с переработкой отходов. Не могу сказать, что они тиражируемые или уникальные, но, тем не менее, есть опыт работы и взаимодействия с нефтяными компаниями. У нас есть неплохие заделы, связанные с анализом качества воды, но не с примитивным анализом на уровне санэпидемстанции, а с процессами, происходящими в экосистеме региона. Были проведены исследования в области антропогенного влияния на окружающую природную среду.

У ТюмГУ очень сильная репутация классического вуза. Многие называют его лучшим. Как вы считаете, нужно ли сейчас что-то менять в маркетинговой политике университета?

Нужно. И очень многое. Я считаю, что слово «лучший» несет опасность и вызывает вопросы: а с кем мы конкурируем? Если мы говорим, что мы лучший вуз внутри региона, наши выпускники занимают такие-то должности… Подождите! Разве у нас была реальная возможность с кем-то конкурировать внутри региона? Если бы мы стали лучшими в России, а наши выпускники работали бы в Правительстве Татарстана и Санкт-Петербурга – вот это был бы успех в условиях реальной конкуренции. А мы говорим о регионе, где мы практически монополисты. Во всяком случае, в области подготовки кадров для органов публичного управления. Нефтегазовый университет готовит специалистов для предприятий ТЭК, и он точно так же гордится этим. Медицинская академия обеспечивает регион специалистами по своему профилю. И тоже этим гордится. А всем нашим вузам нужно кооперироваться и выходить за пределы области, чтобы конкурировать с образованием, которое дают в Екатеринбурге, например. Надо научиться сообща соперничать на внешних рынках за таланты и ресурсы.

В ваш университет трудно поступить?

Хороший вуз не может быть демократичным в вопросах приема. Мы уже сделали первые шаги, введя реальный конкурс на платные места по самым востребованным у абитуриентов направлениям подготовки – юриспруденции и экономике. Это позволило отобрать лучших и, надеюсь, наиболее мотивированных. В этом году пойдем дальше и распространим подобную практику среди других направлений обучения. Принципы одинаковы и в журнале, и в ресторанах, и в университете: отбирать лучших и не торговать своим брендом. Я думаю, что это составная часть маркетинговой политики. Мы будем делать акцент на дневной форме обучения и на диверсификации образовательных программ, без перекоса в сторону самых востребованных направлений. Думаем о сокращении приема на заочную форму и серьезном совершенствовании дистанционного образования. Но это планы не одного года, их нельзя осуществить в одночасье.

В чем заключается сверхзадача университета?

Университет должен воспитывать личность с определенной системой ценностей и индивидуальной картиной мира. Человек, как сказал один из современных классиков, – это принципиальная возможность. Мы должны помочь каждому студенту реализовать себя в бесчисленном количестве возможностей. С какими результатами Тюменский госуниверситет придет к своему 100-летию? Поживем – увидим. Университет начал меняться, через пять-семь лет он будет другим: появятся абсолютно новые имена. И ситуация интересна тем, что мы даже не знаем, кто это. Но они станут видеть ситуацию по-новому. Они где-то на подходе, отчасти внутри, отчасти вне вуза, отчасти только будут приглашены.

текст Валерий Гут
фото Андрей Старостин
специально для utmn

 

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-56899 выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 30.01.2014 г.
Яндекс.Метрика