13:06 / 9 июня 2012

Тюмень: О новом бизнес-образовании

Гарвадская традиция обучения управленцев в ближайшие годы будет заменена. В нашей стране есть школы, способные дать ей альтернативу.

В чем основной недостаток западного бизнес-образования?

Один из создателей МВА Генри Минцберг в своей книге «Требуются управленцы, а не выпускники МВА» определил его как «обучение не тех людей не теми методами». Собственно, это есть общая формула наблюдаемого в последние десятилетия образовательного кризиса. Но в применении к бизнес-образованию она означает то, что нельзя руководителей предприятий сделать из студентов, сидящих в аудиториях. Управлению учит жизнь, а не профессора.

Но американская наука управления завоевала весь мир бизнес-образования…

Мир бизнес-образования завоевала не американская наука управления, а американские торговцы образовательными программами, которые продадут что хочешь, даже и МВА.

Студент МВА «покупает» нечто большее, чем общение с умными людьми. Он «покупает» еще две ценности: социальную метку под названием «диплом МВА» и доступ в сообщество тех, кто уже получил все это в прошлые годы

По твоему, в МВА нет научной основы?

В последние сто лет активного развития организаций европейцы занимались революциями и войнами, а американцы – бизнесом. И в силу этого больше других накопили опыт управления. Но опыт – это еще не наука. Опыт нужно обобщить, составить методики его передачи, а хорошо это можно сделать, только обладая высокой научной культурой, с которой у американцев не очень. У них элементарно не хватило времени ее накопить: вся Америка вместе взятая младше нашего Большого театра. Отсюда господство не научного, а «кейсового подхода». Его принцип: за время обучения прожить максимальное число историй из жизни чужих компаний, чтобы приступить к написанию собственной. Так передают друг другу свой опыт подростки: погляди как круто у меня получается, хочешь научиться – делай, как я…

Минутой ранее ты утверждал, что профессора с их наукой не способны научить управлению, а сейчас критикуешь кейсы…

Кейсы – это имитация жизни, причем чужой. А управлению учит реальная жизнь и обязательно – своя. Но чтобы научиться на опыте личной жизни, нужна «высокая» теория, а главное – умение творчески применять ее в каждый новый момент. Качество теории определяется количеством объясняемой ею жизненных ситуаций. Семью нотами можно описать всю музыку на свете. Двумерной матрицей периодической системы Менделеева – все варианты химических соединений. Проблема науки управления в том, что в ней нет своей «периодической таблицы», а это и есть признак ее младенческого состояния. Если бы химии учили по методу бизнес-школ, то будущие химики все время обучения хаотично смешивали бы малопонятные вещества, ища очередной философский камень.

Но химия, как и все науки, основывается именно на опытах…

Науки основываются на осмысленных, а не хаотичных опытах. Осмысленный опыт базируется на том, что ученые называют «онтологией» – наборе базовых «кирпичиков», из которых складывается данная наука. Из этих «кирпичиков» можно сложить любое «здание», каким бы уникальным оно ни было. Онтологический подход, то есть осмысление живого опыта сквозь призму стройного набора первичных принципов и понятий – это признак и высокого уровня развития науки, и хорошего образования, умеющего передать человеку навыки применения научных знаний в конкретной жизненной ситуации. Именно этого не хватает современной науке управления и бизнес-образованию.

А возможно ли в науке управления создание «периодической системы»?

Во всяком случае, такая задача была поставлена еще пятьдесят лет назад Кеннетом Боулдингом. Сегодня онтологический подход в моде, все устали от управленческой алхимии. Про успех здесь трудно говорить. Возможно, где-то в захолустье сидит Менделеев науки управления, которому уже приснилась «периодическая система управленческих элементов». Пока этого не произошло, мы будем «платить дань» гарвардским профессорам и их местным эпигонам.

Если онтология науки управления будет создана, она будет справедлива для всех стран?

Это вопрос для бизнес-образования давний: если я прорешаю кейс из жизни чикагских мясников, то научусь ли я делать колбасный бизнес под Рязанью? То же и с онтологическим подходом – можно ли придумать единую управленческую матрицу для всех стран?

Можно?

Все ответы распределяются между двумя крайностями: между признанием полной уникальности отдельной управленческой ситуации и полной зависимостью ее от объективных условий жизни, которые могут быть обобщены в более-менее строгую схему.

Истина посередине?

В реальности все разделилось по названным полюсам. С одной стороны – веселые живчики, развивающие способности испускать из всех возможных мест креативные молнии. С другой – хмурые системщики, расписывающие процедуры отпуска со склада спирта системой дифференциальных уравнений… 

И как объединить эти полюса?

Северный и южный полюс не объединить, равно, как и жить на них нельзя. Но полюса всегда притягивают простотой объяснения сложностей жизни.  И фатализм и горячая креативность есть следствие младенческого состояния социологии и антропологии: научных знаний о человеке и обществе. Мы либо абсолютизируем какую-то теорию и через нее толкуем даже сновидения, либо отвергаем всякую теорию и начинаем креативить по поводу каждого похода в туалет…

Мы вступаем в «эпоху проектности»: это когда любой мало-мальски настойчивый человек может «сообразить» какое-либо дело (проект)

Какова судьба нынешней системы бизнес-образования?

В ее ядре лежит гарвардская образовательная философия и американский опыт тотального маркетинга, способного приучить любого не только к гамбургерам, но и к интеллектуальным продуктам того же качества. Но точно так же, как потребитель американского фаст-фуда разменивает свои деньги и здоровье не только на голые калории, но и, например, на причастность к «поколению Next», студент МВА «покупает» нечто большее, чем общение с умными людьми. Он «покупает» еще две ценности: социальную метку под названием «диплом МВА» и доступ в сообщество тех, кто уже получил все это в прошлые годы.

Если насчет качества знаний иллюзий уже у многих поубавилось, то инвестиции в диплом и доступ в касту посвященных вполне востребованы и оцениваются по всем законам расчета эффективности инвестиций: вкладываем столько-то, получаем повышение по службе и зарплаты на столько-то. Все это дисконтируем по среднебанковской ставке, увеличенной на риск собственной лени и начальственной тупости, и получаем заданный уровень капитализации своей натуры… Как долго это сумасшествие будет тянуться – не мне судить…

 

 

Оставим в стороне содержание МВА. Но почему здесь не применима логика инвестиций? Образование – это инвестиция?

Как говорил еще в XIX веке Ф.М. Достоевский: «Нынче все – экономисты». С того времени экономическая наука так развилась, что и рождение ребенка, и солдатский подвиг экономисты объясняют через сходимость финансовых потоков. Но кроме экономической логики при обучении, есть еще и логика собственно образования, то есть «вылепливания» по заданному образу своей личности. Можно дисконтировать прибавление дохода от приобретения диплома, но как вставить в формулу прибавление ума?

Какие альтернативы тогда есть?

Кризис западной модели делового образования – это всего лишь наиболее яркий пример кризиса общей образовательной парадигмы, сложившейся за последние  лет триста. В ее основе – классно-урочный и предметный образовательные принципы. То есть знание «нарезается» на определенные предметы и передается без привязки к жизни по заданным стандартам урока в отдельные головы людей одного возраста, не объединенных никакой общей целью («учебному классу»). Это индустриальный способ трансляции знаний, годный для индустриальной эпохи с ее стандартными жизненными задачами: массовыми товарами, производимыми по стабильным технологиям организациями-монстрами с «железобетонной» структурой…

Что должно поменяться в образовании во времена всеобщей нестабильности?

Классно-урочному и предметному принципам должен прийти на смену принцип подготовки проектных команд в формате проектных сессий. Последняя заменяет урок по предмету. Проектная команда заменяет учебный класс.

Проектные сессии у нас в стране не проводит только ленивый…

Масштабность феномена говорит о том, что в нашей культуре уже давно ищется альтернатива индустриальным образовательным методам. Начало этим поискам можно отнести к 40-м годам XX века, когда основатели нынешнего московского физтеха, подсмотрев в Кембридже элементы английской системы тьюторства, предложили создать принципиально новую для России модель образования. В ее основе – обучение будущих инженеров через участие студентов в реальном и сложном проекте, под руководством мэтра…

Это были военные заказы?

Это была ситуация обычного «русского проекта», когда нужно делать нечто великое: как делать толком не знаешь, специалистов нет, «немец под Москвой», а сзади – «заградотряд». Участие в реальном проекте учит тому, что нынче называется «проблематизацией» – умению видеть жизненную проблему, которую нужно обязательно решить, а не игрушечный кейс, который нужно «прорешать». Работа под руководством выдающегося спеца есть соблюдение принципа наставничества: в будущей школе учителя, преподающего на уроке предмет, заменит наставник, умеющий привести учеников к проектной цели…

Но предметы тоже нужно изучать…

В дополнение к наставнику есть еще тьютор – навигатор по определенной предметной области, который помогает найти знания для решения конкретных задач, поставленных по ходу проектной работы. Сегодня информация становится доступной для всех, «тьютором» может быть и обычная поисковая система. Тем более что создаются краудсорсинговые сетевые проекты по коллективному поиску решений любых задач…

Что добавилось в проектном образованию после опыта Физтеха?

Георгий Щедровицкий, Василий Давыдов и их ученики, в частности, Юрий Громыко, создали и развили деятельностный подход в философии и образовании. Главным образом, он дал методики постановки, схематизации и коллективного поиска решения сложных проблем. Именно здесь появился феномен проектных сессий. Особое направление, названное «гуманитарный физтех» развивает директор Русского института Сергей Чернышёв с командой.  Наиболее известный опыт – проект начала нулевых годов «Центр корпоративного предпринимательства» при Высшей школе экономики. Сейчас Центр возобновлен на «родине» настоящего Физтеха. Его идейная основа выстроена на базе социологии институционализма и методе проектных сессий. Есть еще примеры, но уже сейчас можно уверенно утверждать, что в России возникла альтернатива гарвардской традиции бизнес-образования…

Есть ли что-то подобное в Тюмени?

Ваш покорный слуга в рамках работы Западно-Сибирского проектного центра участвует в создании в городе Школы проектных лидеров. Ее цель – подготовка управленческих команд на материале проработки реального проекта регионального или корпоративного развития. Для пробы осенью мы уже набрали группу ребят, отработали основные технологии. Сейчас задача состоит в том, чтобы запустить на базе ТГНГУ стабильную программу, которая в последующем может вырасти в отдельную бизнес-школу.

Кто партнеры проекта?

Основной дефицит в преподавателях, умеющих работать в проектном режиме. Поэтому мы тесно сотрудничаем с Юрием Громыко, Сергеем Чернышёвым и другими создателями школ проектного управления. Идет активный диалог с ведущими российскими и международными бизнес-школами, придерживающимися проектной парадигмы. Школа активно поддерживается Российским управленческим сообществом. На начальной стадии находится обсуждение вопроса о поддержке с Агентством стратегических инициатив.

Заказчиками проектных команд будут компании?

В Тюмени есть особенность: крупные компании – основные потенциальные заказчики управленческих команд – принимают все проектные решения в Москве, а местный средний бизнес пока осторожничает. Поэтому, продолжая работать с тюменскими предприятиями, акцент будем делать на заказы со стороны входящих в регион компаний и работу с институтами развития. Есть большой потенциальный спрос на подготовку управленческих команд для муниципалитетов.

Какова продолжительность обучения?

Четыре-пять месяцев идет проработка проекта от начальной идеи до полного комплекта документации. За это время курсанты проходят 240 часовой базовый учебный модуль и последовательно применяют полученные знания в командной работе над реальным проектом. В идеале «на выходе» нужно получить обученную команду, упакованный по нужным стандартам проект, согласованные условия доступа к ключевым ресурсам: финансам, технологиям, услугам и административной поддержке. После этого можно приступать к делам…

Не слишком красиво получается?

Слишком. Во всяком случае, для первого раза. Мы участвуем в создании совершенно новой образовательной модели. А это дело не одного года, поэтому придется потерпеть всем. Важно понять, что наступивший век будет временем соперничества образовательных систем, ибо конкуренция в наше время ведется не за товарные рынки, а за умы людей. Плата за МВА – это не только денежная рента ее создателям, но, прежде всего, культурный плен…

Не слишком ли драматично?

Мы вступаем в «эпоху проектности»: это когда любой мало-мальски настойчивый человек может «сообразить» какое-либо дело («проект»). Если новый класс управленцев эпохи проектности будет действовать по принципам нынешней элиты, воспитанной «коллективным Гарвардом» и загнавшей мир во все кризисы, которые только можно придумать, то длиться этой «эпохе проектности» максимум до конца наступившего века…

Автор текста: Олег Банных