15:01 / 15 января 2013

Николай Руссу – «Человек года 2012»

Здание по улице Кузнецова, 13 занимает почти квартал. Монументальное, как и планы, которые рождаются в нем. На календаре суббота, но по коридорам спешат серьезные люди с бумагами, а из-за стойки приемной на нас смотрит секретарь. «Вы к генеральному?» − спрашивает она и тут же отвечает: «Конечно Николай Александрович на месте». Просторный кабинет, на стенах снимки мостов, многие из которых кажутся знакомыми. Хозяин встречает нас у входа. Только вчера вернулся после долгой командировки, но в глазах нет и намека на усталость. Накануне своего дня рождения на вопросы журнала «Тюмень» отвечает Николай Руссу, генеральный ди­ректор ОАО «Мостострой-11».

В ПОИСКАХ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ

Тюмень: Выбор профессии редко бывает осознан­ным, часто в дело вмешивается случай или судьба. А вы хотели стать мостостроителем?

Николай Руссу: После окончания школы я хотел стать штурманом и решил поступить в Высшее летное училище в Челябинске. Приехали вместе три друга, но в итоге поступил только один. Мы с товарищем погляде­ли на армейскую муштру и решили, что такая учеба нам не подходит. Забрали документы и вернулись домой.

ТМН: А что потом? Армия?

Н.Р.: Да. В армии я уже хотел стать подводником. Это было легендарное время для нашего подводно­го флота. Советские субмарины бороздили моря, прошли под Северным полюсом. Это была мощь. Хотелось испытать себя, почувствовать, что это та­кое – преодоление. Но во что-то большее это увле­чение не вылилось.

ТМН: С тех пор думали только о делах гражданских?

Н.Р.: Да, отныне мои мысли уже не были связаны с военной службой. Больше притягивало строитель­ство. Я, конечно, не мечтал в то время стать мосто­строителем, да и странное бы это было желание – в родном Исилькуле Омской области не было ни од­ной речки, только котлованы. Дома я видел, дороги тоже, отцу даже помогал как-то дом строить. А вот по мостам только проезжал, наблюдал из поезда. Мы с другом решали, куда поступать – на дорожное строительство или гражданское. В итоге сошлись на компромиссе: мосты.

В родном Исилькуле Омской области не было ни одной речки, только котлованы

ТМН: Не пожалели?

Н.Р.: Нисколько.

ТМН: К тому времени у вас были в семье строители?

Н.Р.: Разве что мама – главный бухгалтер в строи­тельном тресте. Но у меня сомнений практически не было. Некоторое время я колебался между армейской службой и гражданкой, но когда выбрал последнюю, то уже не раздумывал – только строителем.

ТМН: Мостостроительный факультет считался престижным?

Н.Р.: Да, конкурс был 3,5 человека на место, сред­ний балл – 4. У меня был 4,5. СибАДИ (Сибирский автомобильно-дорожный институт) вообще всегда ценился, у него и сегодня репутация одного из луч­ших вузов отрасли. Мостостроители же выделялись даже на этом фоне. К тому же именно наша группа считалась очень сильной. Достаточно сказать, что из 25 поступивших окончили вуз все. Такого прак­тически не бывает! Из 75 поступивших мостовиков окончили 50.

ТМН: Получается, что и ваш друг тоже выучился на мостостроителя?

Н.Р.: Мы вместе окончили СибАДИ, и мой друг, Сергей Широков, сейчас работает главным инжене­ром Омского метрополитена.

ТМН: Не корили себя потом, что выбрали такой трудный факультет?

Н.Р.: Сожалений точно не было. Захватила профес­сия. Особенно после того, как я приехал на свою пер­вую практику – на строительство моста через Каму. Представьте себе картину: широченная река, на дне ее котлован, в который погружаются оболочки. И ты понимаешь, что на этой основе вырастет мост, по ко­торому пойдут тяжелые машины, – это захватывает.

На первом курсе, конечно, шла раскачка, нужно было время, чтобы настроиться на серьезную учебу. Потом уже учился на четыре и пять, а последние два года, когда начались специальные предметы, – зани­мался на пятерки. Меня даже хотели на красный ди­плом вывести, нужно было только химию пересдать за второй курс, но я отказался.

ШКОЛА СЕВЕРА

ТМН: В родных краях остаться не получилось?

Н.Р.: В Омске в то время был очень сильный «Мосто­отряд-63», и, конечно, хотелось туда попасть. Но воз­главлявший это предприятие Борис Петрович Кошуков, авторитетный руководитель, имел свой взгляд на мосто­строительное образование и говорил, что СибАДИ для него в этой части не авторитет. Поэтому выпускнику на­шего вуза попасть в его команду было нереально.

ТМН: Обидно было?

Н.Р.: В принципе я не мог пожаловаться на судь­бу, потому что попал по распределению в «Мосто­отряд-15», который тогда считался, пожалуй, самым мощным.

ТМН: У вас был выбор?

Н.Р.: В то время распределение происходило так: выпускники подходили к общему списку вакансий и выбирали. Подходили по очереди, в зависимости от рейтинга. Я шел вторым. Мой выбор тогда пал на «Мо­стоотряд-95» в Нижневартовске. Правда, доехать до него мне было не суждено. Мы с супругой Светланой опоздали в Сургуте на поезд, задержались на один день, и тут пришло известие, что этому предприятию моло­дые специалисты уже не нужны. Так я попал в «Мосто-отряд-15», которым командовал Григорий Александ-рович Коваленко. Там же в свое время работал Вален­тин Фёдорович Солохин.

ТМН: По каким критериям делали выбор?

Н.Р.: В то время я был уже женат, супруга в положе­нии, поэтому на мне лежала ответственность за свою се­мью. А я с детства так приучен: если взялся за что-то, то должен отвечать до конца. На Тюменском Севере была повыше зарплата, как-то решались вопросы с жильем и, главное, там можно было сразу включиться в живое дело, в строительство. Я никогда не стремился работать в проектном институте, мне хотелось строить.

БАМ уже закончился, а здесь как раз строилась желез­ная дорога Тюмень – Тобольск – Сургут – Нижневар­товск. Шел 1981 год. 30 ноября мы приехали в поселок Юганская Обь, где поселились в однокомнатном бараке с печным отоплением. 15 декабря я приступил к работе.

ТМН: Как вас встретил Север?

Н.Р.: Этот поселок под Нефтеюганском существует и сегодня, но тогда условия жизни там были поистине спар­танские. Зимой добирались по зимнику до Нефтеюганска, летом баржей по Оби. Но в то время все это не замечалось, мы были молоды. (Улыбается.) Главное, что судьба свела меня там с удивительными людьми, о встрече с которыми может только мечтать каждый мостостроитель. Назову одного из них – Игорь Евгеньевич Колюшев, автор про­екта моста через бухту Золотой Рог во Владивостоке. Он один из величайших ныне живущих русских инженеров-мостостроителей. Мы вместе работали на трассе. Это был самый мощный мостоотряд в тресте «Мостострой-11».

ТМН: Стремились ли вы к карьерному росту?

Н.Р.: Никогда не ставил перед собой такой цели, но точно знал, что не буду рядовым рабочим. При этом все ступени роста я прошел последовательно – полто­ра года трудился мастером, потом прорабом и так до главного инженера, а затем директора.

ТМН: Помните свой первый мост?

Н.Р.: Конечно, помню. И первый, и второй, и многие из последующих. На этой неделе я проехал все наши объекты в ХМАО–Югре и ЯНАО, где мы сегодня стро­им мосты на дороге Надым – Салехард. Вспомнил, как строили по шесть мостов за зиму. Сегодня мне говорят, что это сделать невозможно, а я отвечаю: «Посмотрите историю – мы это уже делали четверть века назад».

ТМН: Вы попали в молодой коллектив?

Н.Р.: Знаете, на самом деле средний возраст мо­стостроителей был даже выше, чем у нас сейчас. Се­годня нашим работникам в среднем 39 лет, в то вре­мя – 42–45. Это были люди, прошедшие школу БАМа и других крупных строек. Текучка была невысокой, рабочие жили в поселке и работали годами. Они счи­тались очень опытными мостостроителями: пятеро из них обладали орденом Ленина и орденом Красного Знамени. Очень сильные бригадиры, за плечами ко­торых была железная дорога Абакан – Тайшет. Ребя­та знающие, рассудительные и спокойные. Сегодня я понимаю, что они терпеливо воспринимали нашу юношескую горячность, не отвергали с ходу новые идеи, а невозмутимо их рассматривали, обсуждали и помогали прийти к верному решению.

ТМН: У вас сегодня есть такие профессионалы?

Н.Р.: Есть. Это люди, которые прошли сложнейшие объекты, построенные «Мостостроем-11»: мосты через Иртыш в Тобольске и Ханты-Мансийске, через Обь в Сургуте, через Юганскую Обь в Нефтеюган­ске, мосты через реку Аган, развязку в Сургуте, мост Влюбленных в Тюмени. Все они не просто являются сложными с инженерной точки зрения, но и считают­ся настоящим украшением своих городов. Взять тот же мост через реку Иртыш в Ханты-Мансийске – это 3500 тонн металла, которые поставлялись наплавом. Уникальное инженерное сооружение не имеет анало­гов в России, его арочный пролет составляет 231 метр. Югорцы прозвали его «Красный дракон». Вантовый мост через Обь в Сургуте попал в Книгу рекордов Гиннесса. Он установил рекорд на самый длинный центральный пролет – 408 метров, который поддер­живается единственным пилоном. Сегодня мост на острове Русском его превзошел по этому показате­лю, но в 2000 году ему не было равных. Потому нам и легко выходить в другие регионы, имея за плечами опыт на самых разноплановых объектах. Проработав в нашей компании пять-десять лет, человек уже знает о мостостроении все и готов взяться за любой объект.

ТМН: Строить мосты в Сибири, на Севере – дело особое?

Н.Р.: Мосты всегда особые, но у нас преимуще­ственно ярко выражена сезонность работ. Каждый раз приходится тщательно просчитывать уровни воды, поскольку в противном случае летом она мо­жет подняться на пять-шесть метров, затопить кот­лован и прервать весь рабочий процесс. Асфальт в Тюмени в декабре уже положить не получится. Про Крайний Север и говорить не приходится. В июне 1985 года я, еще будучи прорабом, провалился под лед на ГАЗе по дороге на Ямбург. В прошлом году тепло выпроводило нас из этого района уже в марте.

Я уже не говорю о поставке материалов. Все нужно спланировать и завезти заранее. Если не успел сделать

это по зимнику, то, к примеру, на трассу Надым – Са­лехард летом ты уже ничего не доставишь. Реки несудо­ходные, вокруг болота. В городах своя специфика – пе­рекрытие движения, перенос коммуникаций и прочее.

ТМН: Сколько лет вы прожили в поселке Юганская Обь?

Н.Р.: Семь с половиной лет – до марта 1989-го. А по­том коллектив выбрал меня директором – в то время как раз прошла волна таких голосований. И я в 33 года возглавил свой первый «Мостоотряд-36». Выбор, правда, был невелик – я оказался единственным канди­датом. Но сам факт, что эти люди, преимущественно уже в солидном возрасте, поверили в меня, молодого парня, был для меня очень показателен.

ТМН: Как вы считаете, почему в вас поверили?

Н.Р.: Я не обещал несбыточных вещей, говорил с людьми честно и открыто. В то время было много по­пулистов, которые сулили золотые горы, а потом с по­зором покидали свои места. Люди же понимают, когда с ними говорят честно.

Сегодня мне говорят, что невозможно построить шесть мостов за зиму, а я отвечаю: «Посмотрите историю – мы это уже делали четверть века назад»

ТМН: Партийная, советская, комсомольская рабо­та – неужели вас не прельщали такие варианты раз­вития карьеры?

Н.Р.: Я был рьяным комсомольцем, членом комитета комсомола института, старостой группы на протяжении всех пяти лет. А вот в партию не вступал ни до, ни после.

ТМН: Редкость для советского руководителя такого уровня…

Н.Р.: Это точно. В свое время, когда Виктор Андрее­вич Токарь принимал меня на работу в Тюмени, я должен был пройти первичное согласование. Первым вопросом было: почему я не член партии? Мне разрешили принять участие в выборах с условием, что в течение полугода я вступлю в партию. Потом у партийных органов начались совсем другие проблемы и обо мне, к счастью, забыли.

ТМН: Помните, что вы тогда обещали людям?

Н.Р.: Во-первых, справедливость. Я говорил, что они будут получать ровно столько, сколько заработали, без обмана. Во-вторых, работу. Пообещал, что буду усили­вать коллектив специалистами и находить новые объ­емы работ. В то время «Мостоотряд-36» оказался на самом последнем месте в «Мостострое-11», – не было ни работы, ни зарплаты. У людей опускались руки.

ТМН: С чего вы начали?

Н.Р.: С формирования команды и тяжелой рабо­ты. Я уходил из дома в 6 утра и возвращался в 12 ночи. На своем уазике я проезжал по 100 тысяч километров в год. Посещение объектов, переговоры с властями – работы хватало. Спрашивал строго – с себя и с других. Если кто-то не справлялся, то я так и говорил: лучше уйди. Два года спустя мы уже твердо стояли на ногах, а через пять лет определенно стали лучшими.

ТМН: В чем секрет?

Н.Р.: Наверное, это прозвучит не слишком красиво, но я отвечу, как думаю: все зависит от капитана. Пом­ните, как недавно в Италии незадачливый капитан по­садил на мель роскошный корабль буквально у самого берега? Так и в любом деле. Под руководителя начина­ет формироваться команда – заместители, инженеры, рабочие. Когда люди видят, что ты сам выкладываешь­ся по полной, то и они работают в полную силу. А еще я всегда доверял молодежи, и многие нынешние руко­водители у нас выросли в то время.

ТМН: Чего больше тогда не хватало: техники, людей или объемов работ?

Н.Р.: Всего сразу. Техника была, мягко говоря, старая, многие утратили веру в свои силы, а наши потенциальные заказы начали разбирать другие мостоотряды. Но мы бы­стро нарастили мощь. Если в 1989 году в «Мостоотря­де-36» работали 250 человек, то к середине 1990-х уже более семисот. Радикально расширили географию: пош­ли в Казахстан, Европейскую Россию. Качество и сроки стали выдерживать железно, а это уже репутация. Заказ­чики поверили нам, начали расти объемы работ.

ТМН: В Тюмени в то время работы не было?

Н.Р.: В областном центре мы в 1990-е годы построи­ли лишь путепровод по улице Мельникайте. Довольно много мостов возводилось тогда в районах юга области. В 1998 году мы вышли в Ханты-Мансийский автоном­ный округ, где построили немало мостов в районе Урая.

и Нягани, включая транспортную развязку аэропорта в Ханты-Мансийске.

ТМН: А потом вы возглавили «Мостострой-11»…

Н.Р.: Это снова были выборы, но в этот раз выбира­ли уже акционеры.

ТМН: Можете расставить построенные вами мо­сты по значимости?

Н.Р.: Номер один – это, конечно, вантовый мост через Обь в Сургуте. Номер два – арочный мост через Иртыш в Ханты-Мансийске, сокративший путь с за­пада на восток страны на 1250 км.

Недавно «Росавтодор» объявил конкурс на звание лучшего моста в России. В число семи претендентов вошли и два вышеназванных. Вантовый мост в Сургу­те на данный момент занимает первое место.

РОСТ – НЕ САМОЦЕЛЬ

ТМН: В итоге география вашей деятельности изме­нилась радикально?

Н.Р.: Не то слово. На днях один крановщик рас­сказал мне, что друзья не верят, какая у него отличная работа. Говорят: «А что? Вахту отработал в Надыме, потом вахту в Сочи». Лучше не скажешь. (Смеется.)

Мы строим пять объектов в Сочи, один в Санкт-Петербурге, возводим три моста на автомагистрали Санкт-Петербург – Нарва, сдаем на днях пять объектов на дороге Ростов – Краснодар, продолжаем работы на обходе Воронежа. Из местных стоит назвать дорогу На­дым – Салехард, мост через реку Надым, школу искусств в Тарко-Сале, опоры на мосту через реку Пур, мост че­рез реку Вах в Нижневартовске, детские сады в ХМАО–Югре. Сдана развязка по улице Московский тракт в Тюмени, начались работы по строительству развязки в районе улиц Ставропольской – Широтной. Помимо этого, мы выпускаем широкий спектр железобетонных изделий, возводим жилье, промышленные объекты. То­больский НХК, стеклотарный завод, УГМК – мы уча­ствовали в строительстве всех крупнейших предприятий региона. Появился свой проектный институт, действует управление гражданского строительства. Число сотруд­ников выросло до 3800 человек. Жизнь заставила.

«Мостострой-11» – единственная из тюменских компаний, которая участвует в строительстве пяти олимпийских объектов в Сочи

ТМН: Планируете расти дальше?

Н.Р.: Только качественно. Когда предприятие стано­вится слишком большим, занимает где-то монопольное положение на рынке, в этом есть свои минусы. Мы нашли свою нишу и будем совершенствовать достигнутое. Про­порции сохранятся прежние: 20% – промышленное и гражданское строительство и 60% мостов, 20% – выпуск стройматериалов.

ТМН: Сегодня вы достигли таких профессиональных высот, что возникает вопрос: неужели не было интерес­ных деловых предложений из столицы?

Н.Р.: Мне не раз предлагали высокие посты в различных крупных компаниях России, а также в государственных структурах. Но я уверен, что мое место здесь.

ТМН: Вы чувствуете поддержку местных властей?

Н.Р.: Любой разумный начальник понимает, что строительство – это локомотив развития региона. А Тюменской области всегда везло с руководителями. Мы не просто делаем жизнь людей лучше, а создаем рабочие места, наполняем бюджет налоговыми взно­сами. Поддержка чувствуется во всем. К нам всегда относились с уважением, мостостроители никогда не были обделены наградами.

ТМН: В чем вы видите главную ценность своей работы?

Н.Р.: Мосты, которые мы построили, живут и слу­жат людям. У меня есть любимая цитата Иво Андри­ча: «Из всего, что воздвигает и строит человек, по­винуясь жизненному инстинкту, на мой взгляд, нет ничего лучше и ценнее мостов. Они важнее, чем дома, священнее, чем храмы, – ибо они общие. Они принад­лежат всем и каждому, одинаково относятся ко всем, полезные, воздвигнутые всегда осмысленно, там, где в них возникает наибольшая нужда, они более долго­вечны, чем прочие сооружения, и не служат ничему тайному и злому». А теперь скажите, ну что может быть совершеннее этого? (Показывает на фотогра­фию одного из построенных мостов).

Объекты, построенные «Мостострой-11»

Текст Станислав Белов

Фото Александр Черемнов