12:11 / 21 ноября 2013

“Маршрут дружбы”: тюменцы в странах Балтии

e5ba29

Тюменский государственный университет провел международный форум-круиз в странах Балтии: Хельсинки, Стокгольм и Таллин. Делегацией, в которую входили лучшие студенты ТюмГУ, преподаватели и бизнесмены Тюмени, руководил президент ТюмГУ Геннадий Чеботарёв. С ним и его давним другом профессором Пеэтером Ярвелайдом я и беседовал во время «Маршрута Дружбы» одним из поздних вечеров, прямо на теплоходе «Принцесса Анастасия».

«Тюмень»: Первый вопрос – традиционный. Расскажите, каким было ваше знакомство с Тюменской областью?

Пеэтер Ярвелайд: Впервые в Тюменскую область я попал в 1977 году. В то время был студентом-первокурсником, и в конце зимней сессии один мой знакомый математик предложил отправиться в поход на Северный Урал. Было много новых ощущений! Мне не забыть, как мы ночевали в палатках при температуре -50 градусов. Мечтаю однажды вернуться туда уже в другое время года, перейти Обь около Салехарда и Лабытнанги. А в 2006 году моя супруга стала экспертом Евросоюза в Тюмени, и на протяжении трех лет я, работая в Эстонии, время от времени навещал ее.

Геннадий Чеботарёв: Что касается меня, то после школы я поступил в университет на заочное отделение и для себя поставил цель – поехать на ударную стройку железной дороги Абакан – Тайшет. Я даже на выпускном вечере говорил, что уеду туда. А потом обстоятельства так сложились, что мои земляки из города Острогожска поехали на другую всесоюзную стройку – газопровода Игрим – Серов. Я отправился вместе с ними, жил в поселке Комсомольском (ныне город Югорск в ХМАО–Югре. – Прим. ред.), ставшем для меня второй малой родиной.

Пеэтер, помните свои первые впечатления от Тюмени?

Пеэтер Ярвелайд: Да, пообщавшись с местными жителями, я иначе стал понимать устойчивое выражение «за Уралом»: на самом деле это мы, Европа, за Уралом, а тюменцы на другой стороне. (Смеется.) Очень интересный край и город. Я был в Салехарде, Ханты-Мансийске, Тобольске – их тоже полюбил, но Тюмень занимает в моей жизни особое место. На самом деле думаю, что есть две Тюмени: первая – когда с севера идут холодные массы и вторая – когда летом может целый месяц держаться тридцатиградусная жара. Мы с коллегами отметили, что здесь замечательный климат, и приехали из Сибири домой загорелыми. (Смеется.)

А какой видят Тюмень иностранцы?

Пеэтер Ярвелайд: Европейцы бывают в Москве и Санкт-Петербурге, смотрят российские фильмы и потом говорят, что видели страну. Но при этом они совершенно не знакомы со статистикой и не знают, что самые богатые регионы России – Московская, Ленинградская и Тюменская области. Когда я впервые был в Тюмени, мне предложили съездить в Тобольск. Наслушавшись отрицательных отзывов, засомневался. Однако так здорово прокатились – редко где встретишь настолько хорошие дороги. И, побывав в Тобольске, увидев белокаменный кремль, я осознал величие этого города, его огромное значение для бывшей Сибирской губернии, простиравшейся от Уральских гор до Тихого океана.

Геннадий Чеботарёв: Только когда сам столкнешься с хорошими или плохими дорогами, с морозной зимой или ранней весной, можешь составить объективное мнение, и никакие рассказы не сформируют истинный образ. В ходе нашего круиза мы убедились, что студенты зарубежных вузов, в частности Стокгольмского, имеют совершенно неправильное представление о Тюмени. Наши ученики рассказали им о городе и презентовали фильм, созданный Ольгой Бредихиной, о Тюменском государственном университете. 

Иностранцы совершенно не проверяют статистику и не знают, что самые богатые регионы России – Московская, Ленинградская и Тюменская области

Как получилось, что два профессора начали тесно сотрудничать?

Геннадий Чеботарёв: Можно сказать, это была судьбоносная встреча. Сначала общались в Эстонии, потом в Тюмени, сейчас вот вместе в круизе по «Маршруту Дружбы». Пеэтер недавно прочитал тюменским студентам лекции по истории права Европы и уже дал согласие на работу профессором кафедры в ТюмГУ. Дальше – больше. Мы будем обсуждать возможность публикации совместной статьи, потом, может быть, и книги по истории юридического образования Эстонии и России; я уверен, она принесет пользу студентам и в наших государствах, и в других странах Евросоюза, если мы издадим ее в Эстонии.

Пеэтер Ярвелайд: Получается, что мы исходим из одного дерева. Я учился в Тартуском университете, который в свое время был Дерптским. С университетом происходило множество политических перемен. Сначала он был подвергнут насильственной русификации, и в начале XX века обучение велось только на русском языке, а потом, во время германской интервенции, преподавательский состав был эвакуирован в Воронеж и стал костяком Воронежского университета, где, в свою очередь, учился Геннадий Николаевич. Понимаете, школа одна. И это общее на ментальном уровне прошлое дает о себе знать. Мы встретились случайно, но понимаем друг друга с полуслова, поскольку у нас одна академическая культура. Самое главное, в чем мы похожи, – любовь к своим вузам и уважение к чужим. Это не прописано нигде, но мы всегда снимаем шапку, входя в университет.

Студенты ТюмГУ и профессоры в Балтии
Студенты ТюмГУ и профессоры в Балтии

Что общего у Эстонии с Тюменью?

Пеэтер Ярвелайд: Мои коллеги в Эстонии вновь начали интересоваться Сибирью: в конце прошлого года вышел первый том книги «Сибирь и Эстония. Кандальный звон». Эта книга рассказывает о временах с XVIII века, когда в Тобольске появилась лютеранская община. Люди из Эстонии шли в Сибирь, чтобы получить землю. Мы очень мало знали о них, а теперь благодаря историкам имеем возможность знакомиться с архивами Сибири и Казахстана. Общие у нас и раны Второй мировой войны. Наши внуки – это первое поколение с полным комплектом предков: родители, бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушки. И мы радуемся, что они увидят и храмы, и театры, и для них это будет нормой жизни.

Геннадий Чеботарёв: Мы сейчас тоже заново открываем для себя Эстонию. В ходе нашего общения узнаю даже о наших известных земляках. Я работал в поселке Комсомольском, тогда входившем в Кондинский район ХМАО–Югры, а Пеэтер меня как-то раз спросил: «Ты знаешь, а Кандинский-то – из Кондинского». На самом деле я и предположить не мог, что самый известный в мире художник-абстракционист, чьи картины я видел в музеях, жил в этом районе, буквально по соседству. (Смеется.)

Говорят, на Западе после Малевича вторым из русских художников знают Кандинского. Это правда?

Пеэтер Ярвелайд: Да, это так. Я был в Мюнхене и всем тюменцам советую посетить восстановленный музей, где хранятся ранние работы Кандинского. А оказавшись в Тюмени, мы с женой пошли в музей изобразительных искусств, и я был искренне поражен, увидев там замечательную картину Кандинского. 

Мы любим свои Университеты и уважаем чужие. Это не прописано нигде, но мы всегда снимаем шапку, когда входим в университет

Есть такое мнение, что в Европе города построены основательно, а в России – наспех. Можете ли вспомнить какие-то принципы, в том числе юридические, по которым они возводились на Западе?

Пеэтер Ярвелайд: Важными городами в Европе были те, что получили городские права от королей и от Папы Римского. Они всегда располагались в очень выгодных местах. Вокруг них образовывалась сеть других городов, которые просто перенимали их права. Что касается российских городов, я думаю, что ситуация изменится.

Геннадий Чеботарёв: Если рассмотреть в ретроспективе, как развивались города на Западе и в России, то тут сразу напрашивается сравнение со старыми городами, например, с Таллином или Целле – побратимом Тюмени. Там действительно сохранились постройки XIV–XVI веков, которые поддерживаются в надлежащем состоянии, реставрируются. В Тюмени, к сожалению, старинных зданий осталось немного. В отличие от западных городов, Тюмень была деревянной, а не каменной, поэтому многое сгорело, пострадало за всю ее историю. То, что осталось, позволяет представить себе купеческую Тюмень.

Чеботарёв Геннадий Николаевич, президент Тюменского государственного университета
Чеботарёв Геннадий Николаевич, президент Тюменского государственного университета

Как вы думаете, в чем особенности Тюмени, отличающие ее от других городов?

Пеэтер Ярвелайд: Если посмотреть на здания, которые построили здесь еще в прошлых веках, то можно сказать, что их бог бережет, потому что они сумели выстоять, сохранились до наших дней. А это чистая добродетель, ведь не по чьему-то приказу они возводились – люди сами проявляли инициативу. Тюменский театр в этом году отмечал юбилей, мне удалось побывать там. А кто создал театр? Меценат Текутьев по собственной воле организовал его. И сейчас это внушительное здание драмтеатра – настоящий храм искусства.

Геннадий Чеботарёв: Да, здесь действительно было широко развито меценатство. Тюменские купцы создали не только театр – они вкладывали деньги в строительство больниц, школ, храмов. Возможно, это черта характера местных жителей – стремление не только зарабатывать, но и отдавать средства на благие цели, жертвовать их для процветания и роста родного города. Молодому поколению необходимо узнавать прошлое города, учиться добродетели у тех, кто долгие годы стремился развивать эту территорию.

Геннадий Николаевич, вы ожидаете расцвета города?

Геннадий Чеботарёв: Обязательно. И сейчас появляются люди, которые восстанавливают связь времен, поколений. Могу сказать, что Олег Леонидович Чемезов недавно пожертвовал 6 млн рублей в фонд целевого развития университета. Также он передал нам в дар замечательное собрание старообрядческой литературы XV–XVI веков. Благодаря таким людям в полном многообразии восстановится культурная, духовная жизнь Тюмени.

Какой вы видите Тюмень в будущем?

Пеэтер Ярвелайд: В Тюмени есть река, как и во всех ключевых городах. На лекции в Тарту Юрий Лотман (советский литературовед, культуролог и семиотик. – Прим. ред.) говорил: «Посмотрите, какое уважение к природе было. Когда рыба шла на нерест, в церквях колокола не били». В этом плане я восхищен строительством новой, просторной, красивой набережной, ведь оформление выхода к реке – это не просто зона отдыха у воды, а совершенно особый культурный уровень.

Безусловно, тюменцам нужно беречь свои традиции. Город очень быстро строится, и важно не забыть о том, чем уже богато это место, сохранить его историю. Резьба по дереву, например, которую здесь можно встретить повсеместно на зданиях – памятниках деревянного зодчества, – настоящее искусство, созданное к тому же с душевной теплотой, любовью. Сейчас Тюмень преимущественно бетонная, стеклянная, но удивительно светлая, цветущая – это веяние нового времени. Вот в этом балансе: помнить о прошлом и вместе с этим строить будущее – я и вижу развитие города.

Пеэтер Ярвелайд, профессор истории права Университета Таллина
Пеэтер Ярвелайд, профессор истории права Университета Таллина

Геннадий Чеботарёв: Мама мне как-то сказала: «Гена, может быть, ты вернешься домой, ведь ты уже на пенсии, зачем тебе Тюмень?» (Улыбается.) А Тюмень мне стала ближе, чем мой родной воронежский город Острогожск. Здесь комфортно и хочется мечтать.

В Хельсинки на Сенатской площади фасадами друг к другу расположены два здания, архитектура которых чуть ли не полностью повторяется, словно отражение в зеркале. Это здание Сената и главный корпус университета. В центре площади – памятник Александру II, построившему Хельсинкский университет. Кстати, раньше он назывался императорским. Так вот, если говорить о будущем, то я, признаюсь, мечтаю, чтобы в Тюмени появилось классическое здание нашего классического университета, такое же внушительное, знаковое, как Тюменский драматический театр. Мы давно думаем об этом, но в одиночку вузу настолько масштабный проект не осилить. Вот если бы один из наших известных выпускников, влиятельный и деятельный человек помог нам воплотить идею в жизнь, то не только преподавательский состав и студенты получили бы очень щедрый подарок, но и сам город, чья культурная составляющая, несомненно, возросла бы кратно.

Пеэтер Ярвелайд: Хорошие мысли. Ведь, по сути, университет – это еще один культурный храм. Например, Александр I однажды решил, что в Тарту будет построен университет, и подписал указ. Думаю, если Тюменский государственный университет с 1930 года себя оправдал, то стоит придать ему достойную форму. С появлением нового корпуса в классическом стиле образ Тюмени станет завершенным.

Текст: Ксения Меньщикова Фото из личного архива