18:12 / 22 декабря 2017

Личное интервью с Азатом Шамсуаровым

О том, почему профессия нефтяника исключительно мужская, почему не желательно видеть нефть в живую и о настоящей дружбе.

ДОСЬЕ


Азат Шамсуаров
член правления, старший вице-президент по добыче нефти и газа ПАО «ЛУКОЙЛ»
 
Окончил Уфимский нефтяной институт. Кандидат технических наук. Почетный нефтяник. Награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Лауреат премии Правительства РФ. Работал на руководящих должностях в таких компаниях, как «Покачевнефть», «Лангепаснефтегаз», «Урайнефтегаз», «Оренбургская нефтяная акционерная компания». С 2001 года начал работать в структуре компании «ЛУКОЙЛ».

Вероника Мелконян: Когда вы впервые «потрогали» нефть?

Азат Шамсуаров: В студенчестве, на производственной практике. Мне тогда было 18 лет. Темная, пахнущая сероводородом жидкость. Помню, что мне не очень понятна была трансформация этого продукта в бензин и керосин. Но уже тогда я понимал, что за добычей нефти стоит огромный, физически тяжелый труд. Это мужская работа. И работа очень интересная. Но вообще нефть нефтянику видеть не надо. Если он увидел ее – значит, произошло нарушение правил техники безопасности.
 

Вы говорите «мужская работа»… А каких людей любит нефть?

Главное: у человека должна быть мечта и желание ее реализовать. Ты всю свою жизнь посвящаешь этой отрасли. Посвящаешь себя отношениям не с железом, а с людьми. И никакой проект невозможно реализовать без профессионализма и без доверия к людям.
 

Нынешнему поколению нефтяников легче, чем было вам?

Поменялась техника, технологии, но, к сожалению, нефть находится там, где обычно люди не живут. Новым поколениям не легче, но комфортнее. Мы создали социальную инфраструктуру, решили много вопросов. Специалисты, прошедшие наши предприятия, остаются в профессии навсегда. Как правило, это представители нефтяных династий, те, кто не понаслышке знает, что такое добыча – достойный уважения труд.
 

Как вы оцениваете индустриальную революцию на юге Тюменской области?

«ЛУКОЙЛ» для работы на юге области привлекает широкий спектр оборудования, выпускаемого тюменскими предприятиями: это контрольно-измерительные приборы, оборудование для работы на шельфе, погружные насосы и многое другое. По итогам 2016 года объем закупки на юге составил 1,5 млрд рублей, в 2017 году, думаю, будет больше. Это результат мер, более десяти лет назад инициированных губернатором и Правительством Тюменской области.
 

О каких мерах поддержки нефтедобывающих компаний вы говорили на Тюменском нефтегазовом форуме?

Мы считаем, что льготное налогообложение при освоении трудноизвлекаемых запасов уже позволяет активнее вовлекать их в разработку. Но нужен комплекс дополнительных мер. Необходимо снижение экспортной пошлины на оборудование, аналогов которого не производят в России. Необходимо применение вычета из налога на прибыль на поисковое бурение и сейсморазведку. И конечно, необходимо взаимодействие академической науки и производства.
 

tmn_2017_4_DSC_8853_0

Поменялась техника, технологии, но, к сожалению, нефть находится там, где обычно люди не живут. Новым поколениям нефтяников не легче, но конечно комфортнее

Разве нефтяники бедствуют?

Мы инвестируем в отрасль часто вопреки обстоятельствам, так как понимаем социальную ответственность, за нами стоят моногорода. С ухудшающимся качеством ресурсного потенциала снижается и наша эффективность, но за десять лет мы ни разу не предприняли попытки сократить персонал. Один из косвенных показателей уверенности наших работников в будущем – повышение рождаемости. Если сегодня мы получим дополнительную финансовую поддержку, государство кратно выиграет. Наша отрасль дает десятки тысяч рабочих мест в смежных отраслях – в металлургии, в горнодобывающей отрасли, в машиностроении, даже в образовании. Эффект от помощи будет через пять-семь лет, но нам надо идти единым фронтом. Не стоит рассматривать нефтяные компании как первых выгодоприобретателей.
 

Что для вас значит Западная Сибирь?

Это моя жизнь. Это первая любовь, это дети, друзья, школа жизни. Вы знаете, что первые руководители добывающих компаний – все из Западной Сибири. Мы говорим на одном языке, понимаем друг друга с полуслова, четко представляем принципы реализации решений: не надо обсуждать, надо идти и делать.
 

Производство какого продукта из нефти еще не освоено, каковы перспективы переработки?

Всё, что находится вокруг нас, – это продукты нефтепеработки, кроме металлов. Мы увеличиваем глубину переработки, это дает нам возможность получать экономически целесообразный продукт. А если говорить о газовиках – благодаря им у нас есть, например, огромнейший спектр удобрений.
 

Вы лично готовы пересесть на электромобиль?

Для меня это непатриотично пока. Хотя «ЛУКОЙЛ» занимается возобновляемыми источниками энергии: строим огромную солнечную электростанцию в Узбекистане.
 

Какое ваше самое яркое воспоминание из юности, начала профессиональной деятельности?

Тогда я впервые узнал, что такое настоящая дружба – кстати, редкое явление сегодня. У меня очень мало друзей, и они необязательно в руководящем составе компании, и даже необязательно работают в «ЛУКОЙЛе». Это наши коллеги – слесари, сварщики. Я с ними прожил жизнь. Это товарищи, на которых можно положиться всегда: ты уверен, что тебе не ударят в спину. Они просто не способны на это.
 

IMG_0580
 


*источник: журнал tmn №34 (сентябрь–ноябрь 2017)


Беседовала: Вероника Мелконян
Текст: Дмитрий Зайцев
Фото: Владимир Семёнов