21:03 / 11 марта 2016

Человек, который построил завод

222

Генеральный директор Антипинского НПЗ Геннадий Лисовиченко — человек года 2015 по версии журнала tmn.

За строительство первого частного нефтеперерабатывающего завода в Тюмени, входящего в 30-ку крупнейших промышленных нефтеперерабатывающих предприятий России мощностью свыше 3 млн тонн в год.

2015 год был для Антипинского НПЗ прорывным – впервые здесь выпущено дизтопливо стандарта Евро-5, завод встал в один ряд с высокотехнологичными производствами отрасли. Но генеральный директор завода по-прежнему остается загадочной фигурой. Впервые в нашем интервью Геннадий Лисовиченко рассказал о себе чуть больше, чем обычно.

Все публикации о нем начинаются одинаково. В 2004 году в Тюмень приехал никому не известный предприниматель с уставом компании в руках и горячим желанием купить разобранную установку по переработке нефти. И как-то незаметно, буквально чудом, Антипинский нефтеперерабатывающий завод стал вторым налогоплательщиком области. Немногие знают, что Лисовиченко был не новым человеком и для нефтепереработки, и для Тюмени. И тот визит был не первой встречей, а возвращением.

Досье


Родился 15 февраля 1951 года в поселке Узунгуль Новосибирской области.

В 1975 году закончил Свердловский юридический институт по специальности юрист.

С 1975 по 1993 год – работник органов Прокуратуры РФ.

С 1993 по 2003 год – руководитель коммерческих структур в области нефтепереработки.

С 2004 года по н.в. – генеральный директор АО «Антипинский НПЗ».

В 2006 году избран членом Совета директоров АО «Антипинский НПЗ».

Занимается оперативным управлением предприятия, обеспечением выполнения бизнес-планов компании.

В ГУЩЕ СОБЫТИЙ

1975 год. Выпускник Свердловского юридического института приезжает по распределению в наш город. «Даешь тюменскую нефть!» – этот лозунг звучит по всей стране. На Север летят стройотряды, в столице нефтегазового края открываются заводы, идет масштабное жилищное строительство. А Геннадию Лисовиченко здесь… не нравится. Да, он получил место в прокуратуре Центрального района Тюмени, но ни должности, ни квартиры, ни перспектив – ничего не светит. В июне 1975-го он уезжает в Нижневартовск.

Телевизионщики его обманули. Какой большой красивый город они показывали – девятиэтажки, скверы, парки! Проехал на автобусе его насквозь, а города не увидел: кондовые двухэтажные бараки, кинотеатр и одинокие березки: это их-то по телевизору показали как сад. Но жалеть было не о чем: Лисовиченко становится следователем в районной прокуратуре, в ноябре получает две звезды, а в мае следующего года – квартиру. И его дом в пятом микрорайоне очень скоро обрастает соседями.

Работы у следователя хватало: убийства, изнасилования… Разный народ приезжал тогда на Север. Плюс слабая промышленная безопасность – то вертолеты падали, то скважины взрывались. В 1984 году Геннадий Лисовиченко получает повышение – его назначают прокурором Сургута. А в 1989-м отправляется в Хабаровск – уже в качестве заместителя прокурора края Валентина Степанкова.

О Степанкове следует сказать
отдельно. Ставший в 1991 году
первым генеральным прокуро- ром Российской Федерации, он играет активную роль в событиях тех лет. Лично участвует в аресте министра обороны СССР Дмитрия Язова по делу ГКЧП. Как член Верховного Совета подписывает соглашение в Беловежской пуще о прекращении существования СССР. Геннадий Лисовиченко, с которым они вместе боролись с партийными коррупционерами в Хабаровске и которого Степанков назначил своим помощником, базируется в Сочи и летает в Москву как в командировку. В 1993 году их верность новой власти обернется отставкой.

Во время противостояния Верховного Совета и президента Ельцина генеральный прокурор становится на сторону парламента. Неудивительно, что в октябре 93-го Борис Ельцин освобождает его от должности. Лисовиченко уходит еще раньше.

tmn_2015_6_J69B4316_0

Почему я пошел к Мазурову? Потому что увидел в нем потенциал по привлечению средств. Он гениальный! Я не знаю в своем окружении людей, которые так точно могли бы найти решение проблемы. Банки ему верят

До 2003 года он руководит коммерческими структурами по переработке нефти на давальческой основе. О том, чтобы строить свое предприятие, речи не идет. Но в 2004 году Геннадий Лисовиченко натыкается на объявление Росимущества о продаже небольшой установки, которая в разобранном виде пылится на таможне. Это «Транснефть» хотела построить завод в Антипино, заказала оборудование, но идея не получила поддержки у нового руководителя компании. А Лисовиченко уже видит большие перспективы. Нужны деньги. И тогда он идет к Дмитрию Мазурову (ныне председатель Совета директоров АО «Антипинский НПЗ»):

— У нас уже были к тому времени небольшие совместные проекты. Я понимал, что он очень деловой человек, очень энергичный, был в состоянии эти деньги привлечь, поэтому и пришел именно к нему с этой идеей, – вспоминает теперь Геннадий Алексеевич.

Этой встречей открывается новая глава в жизни нашего героя, в начале которой он оказывается в Тюмени – с уставом компании под мышкой и горячим желанием построить завод.

КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

Вероника Мелконян: Получается, идея создания завода была вашей?
Геннадий Лисовиченко: Да. Я отвечал за стройку и работу предприятия. В Доме быта «Сибирь» снял комнатушку и стал набирать людей. Первым убедил начальника ОКСа, чтоб он бросил работу и пошел ко мне. Убедил главного энергетика – тот ушел из «Тюменьэнерго» и до сих пор тянет на себе все хозяйство. Взял на работу бывшего директора Исетского нефтеперерабатывающего завода, пригласил главного механика, главного инженера… С октября 2004-го по май 2005-го набрал человек десять. А Дмитрий Мазуров в это время отвечал за привлечение средств.

Какая сумма на сегодня вложена в завод?
Около трех миллиардов долларов. Все эти деньги на виду: это установки, оборудование, которое работает и приносит хорошую прибыль. Только в конце прошлого года у нас были проблемы с рентабельностью: государство давит на заводы, чтобы переходили на стандарт Евро-5. В течение шести-семи месяцев решим эту задачу, у нас будет стабильный доход.

В стране мало примеров частных компаний с таким объемом инвестиций…
А почему я пошел к Мазурову? Потому что увидел в нем потенциал по привлечению средств. Он гениальный! Я не знаю в своем окружении людей, которые так смогли бы сосредоточить проблему и так найти ее решение. Банки ему верят. Первым был Райффайзенбанк – когда мы только зашли в чистое поле и начали стройку. Как уж Мазуров убедил их, но убедил…

Как росли аппетиты?
Построили первую очередь на 400 тысяч тонн, тут же ее модернизировали, доведя мощность до 740 тысяч тонн. Ну а потом – очень просто: уже тогда мы понимали, что все заводы с переработкой менее трех миллионов тонн станут нерентабельны. Раз уж мы рассчитывали на стабильный доход, сделали следующий шаг – нарастили мощность свыше трех миллионов тонн. Следом пришло решение: труба пропускает определенный объем, почему бы свою мощность не увеличить соответственно? Правительство дало понять – нужны заводы с глубокой переработкой нефти. Что оставалось делать? Строить установки. К лету нынешнего года глубина переработки составит 97%. Готовность оборудования очень высока. То есть уже сейчас можно сказать, что задача выполнена.

Сегодня завод находится на 13 месте среди аналогичных предприятий. Стремитесь ли на первое место?
Нет, конечно. Просто потому, что ограничены трубой: «Транснефть» не подаст нам больше 9 миллионов тонн сырья. 60–100 тысяч тонн в месяц привозим железнодорожным транспортом, но погоды это не делает. Есть заводы с переработкой в 25 миллионов тонн, мы их, конечно, не догоним.


…Хотя соревноваться с конкурентами АНПЗ пришлось еще в самом начале пути, пусть это соревнование и было только в умах чиновников. По соседству с его площадкой расположился некий Тюменский нефтеперерабатывающий завод. Но пока те хозяева кормили обещаниями администрацию города и области, Антипинский НПЗ продолжал строиться. Когда у АНПЗ уже была смонтирована техника, компания прокладывала железнодорожные пути и возводила станцию, у соседей всё так же цвел ковыль. С тех пор руководство компании чувствует поддержку региональных властей, обе стороны открыты для контактов, благодаря содействию областной власти удалось получить техусловия на подключение к «Транснефти». А Тюменский нефтеперерабатывающий в итоге продал свой участок АНПЗ.


БРЕНД ГОРОДА

Помните свою первую переработанную тонну нефти?
Как не помнить, если в отношении меня тогда возбудили уголовное дело! (Громко смеется.)

Как это?
А вот так! Я запустил завод, а мне отказали в выдаче лицензии на переработку. (Смеется.) Это уму непостижимо! Первый завод в Тюменской области, а под надуманными предлогами отказывают. И ведь нельзя остановить производство, оно завязано с железной дорогой, с «Транснефтью» – я был вынужден отгружать продукт. Прокуратура тут же возбудила уголовное дело. Я обратился в суд, который признал незаконными действия Ростехнадзора и обязал выдать мне лицензию.

А кто был первым покупателем, помните?
Ой, нет, уже и не вспомню. Всетаки подбираемся уже к 30 миллионам тонн реализованной продукции.

Как сегодняшняя ситуация на рынке сказывается на вас? Нефть дешевеет, вам это должно быть выгодно?
Не надо смотреть на ценник на бензоколонке. Мы – оптовики, а на международном рынке цена на нефтепродукты тоже падает. Единственное, что нас спасает, – работаем на экспорт, и стоимость рубля все нивелирует. Хотя я против подобных потрясений: когда стоимость бочки стабильная, работать значительно легче. Пятьдесят так пятьдесят, шестьдесят так шестьдесят…

tmn_2015_6_J69B4304_0

Я понимаю, что вернулся не зря: если б не ухватился за эту идею в 2004 году, боюсь, не было бы завода, не было бы 2000 рабочих мест…

Сколько хотели бы, чтобы стоила нефть?
120! Я же гражданин России. Хотя это развращает. Видите, сейчас все схватились, говорят об импортозамещении. Думаю, в одночасье эту проблему не решить. Чтобы произошли значительные сдвиги в нашей промышленности, должно пройти не менее 10–15 лет.

Вообще, складывается ощущение, что основной источник доходов наших крупнейших бизнесменов – природные ресурсы…
Сырья у нас очень много, и почему бы его не продавать? Другое дело, что большую часть надо перерабатывать внутри страны.

Какая доля вашей продукции уходит на экспорт?
Примерно 70%. Здесь остается дизельное топливо, а за рубеж уходит до 100% мазута и прямогонного бензина… Но это хорошо, мы ведь зарабатываем валюту. В будущем основная доля бензинов останется здесь – собираемся закрыть рынки Тюменской, Курганской и других областей.

Хотели бы, чтобы АНПЗ стал брендом России?
Это очень сложно сделать. Вы видели на какой-нибудь АЗС название завода, который произвел бензин? Что выпустил Омск, что мы – технология одна. Есть требования, которые должно обеспечить любое предприятие.

Хорошо. Каждый город ассоциируется с теми или иными компаниями. Антипинский НПЗ может олицетворять Тюмень?
А почему бы и нет? Мы создали приличное количество рабочих мест и продолжаем создавать. Завод – второй налогоплательщик области. И мы ведь не остановимся, когда в январе запустим производство высокооктановых бензинов. Есть планы по строительству еще одного завода – нефтехимического. Хотя это пока секрет. (Улыбается.)

Я очень люблю секреты…
«СинНефть» – условное название предприятия, считайте «синтетическая нефть». Занимаемся отводом участка. К сожалению, проблемы с федеральной землей решаются сложно, нет строгой процедуры, все зависит от решений отдельных чиновников. А площадка нужна, без нее движения нет. Так же стоит вопрос с гидрокрекингом: есть только договоренность по земле, но все упирается в деньги.

О ЛИЧНОМ

 


Геннадий Алексеевич объясняет, почему заводу стоит поторопиться с закупкой техники: производят ее американские компании, а изготовить и доставить оборудование из США – очень долгое мероприятие.

Из Америки через Северный Ледовитый океан идет лайнер. В Сабетте оборудование с него перегружается на речную баржу. Она идет до Иртыша, потом – в Тобол. В Тобольске перегружается на низкосидящую баржу, и наконец приходит в Антипино – тут у завода построен причал.

«Выгружаем крупнотоннажное оборудование и ночью с сопровождением доставляем на завод, – рассказывает Лисовиченко. – Впереди едут электрики и снимают провода, чтобы не зацепило. Уже несколько раз проводили эту операцию!»

У генерального директора загораются глаза: он описывает процедуру подробно, с явным удовольствием. Очевидно, его одновременно восхищают и гигантский масштаб стройки, и возможности предприятия.


 

Вы ведь, скорее, производственник, чем бизнесмен?
Да. Слава богу, от меня отделена функция продажи нефтепродуктов! Завод производит почти 700 тысяч тонн нефтепродуктов каждый месяц – это большая цифра, даже не представляете, сколько это вагонов! К счастью, наши резервуары всегда полупустые, и меня это очень радует. Мы еще ни разу не останавливались, ни разу не подводили своих партнеров.

tmn_2015_6_J69B4334_0

Я запустил завод, а мне отказали в выдаче лицензии на переработку и возбудили против меня уголовное дело. Это уже непостижимо! Первый нефтеперерабатывающий завод в Тюменской области, а под надуманными предлогами отказывают

Насколько опыт работы на госслужбе помогает управлять крупным производством?
В некоторых вопросах помогает – я знаю некоторые прокурорские кадры, кто-то стал занимать определенные посты: получить от них совет – это бывает иногда полезно. Но все-таки, госслужба и бизнес – разные вещи. За спиной начальника всегда легче. Я встречался со многими бывшими коллегами и знакомыми, которые с ужасом думают о том, что скоро им придется уходить с госслужбы. Они не знают, что такое бизнес, не понимают, как встраиваться в эту систему.

Для вас в этом плане что было самое сложное?
Отношения с людьми совсем другие. Надо понимать экономику, уметь считать, просчитывать, предвидеть. Хотя, если верить моим коллегам, я был неплохим прокурором. Наверное, если б не смена власти, я состоялся бы в прокуратуре, мне нравилась эта работа: есть определенная стабильность, предсказуемость. Здесь же – одна проблема, завтра другая. И от твоих решений зависит очень многое, это самое тяжелое.

А чем нравится бизнес?
Тем, что мы создаем базис, производство. Я же не возглавляю контору «купи-продай»: у нас много рабочих мест, рентабельность, хорошая налоговая база, платим людям приличную зарплату. Это мне импонирует больше всего. Я понимаю, что вернулся не зря: если б не ухватился за эту идею в 2004 году, боюсь, не было бы завода, не было бы 2500 рабочих мест…

Говорят, частному предпринимательству в России всюду ставят препоны: душат налогами, проверками… Хотя мы видим, что в Тюмени открывается много заводов. Кто прав?
Говорят многое, но… Может, мне повезло? Никто меня не душит. Никто не приходит грабить. Есть плановые проверки: военкомат приезжает, Ростехнадзор, инспекция по труду… Это их работа. И в основном хвалят. Даже после того раза с Ростехнадзором мы находим общий язык. И вообще мы чувствуем и всестороннюю поддержку правительства области. На открытие первой очереди 30 сентября 2006 года я пригласил Владимира Якушева. Он смотрел, как первая цистерна наливалась. На компьютере хорошо было видно: цистерна в разрезе, уровень дизельного топлива ползет вверх…

Могли бы сегодня продать завод? Той же «Транснефти», например.
Я нет. Остальные акционеры, думаю, тоже. Потому что предложений было много, поверьте. От некоторых очень сложно отказываться… О чем мы говорим, если все мое личное имущество заложено в Сбербанке! Как и имущество Дмитрия Мазурова.

tmn_2015_6_J69B3746_0

Если бы нам предложили продать завод, то, думаю, и я, и остальные акционера отказались бы. Хотя предложений было много, поверьте. от некоторых очень сложно отказываться

 

ГРУППА КОМПАНИЙ И СТАНДАРТ КАЧЕСТВА

Планируете развивать свою сеть заправок?
Сейчас под разными названиями у нас 31 АЗС. В этом году постараемся свести их в одну фирму, назвать, например, «Нью-Петрол». Но, вообще-то, хотим дополнительно купить еще одну сеть в Тюмени. Кроме того, уже достигнута договоренность с «Газпром нефтью» о покупках нашего топлива. Логистика есть логистика: зачем возить из Омска, если можно взять у нас?
Создадим службу качества. Мы только начали выпускать дизтопливо, а нас уже обманывают! Бензовоз берет Евро-5, уходит в какой-то пункт, там все сливает, а заправляется неизвестно чем. Планируем, что наш человек раз в день станет проезжать по заправкам, брать пробы и доставлять в лабораторию. Анализ – дело трех секунд. Посмотрели – ага, сукин сын, ты у нас берешь топливо и разбавляешь! В следующий раз ищи где угодно, только не у нас!

Станет ли бензин дешевле?
Зайдите сейчас на две заправки – нашу и соседскую – и сравните цены на дизтопливо. Притом что на обеих заправках оно наше.

В прошлом году Группа компаний «Новый поток» (в которую входит Антипинский НПЗ) получила лицензию на разработку трех месторождений в Оренбургской области. Как обстоит дело с ними и зачем вам это надо было?
Для обеспечения сырьевой безопасности мы планируем добывать до 4 миллионов тон в год, а это чуть меньше 50% от объемов нефти, необходимой заводу. Наша мощность уже более 9 миллионов тонн в год.

Это ведь плюс для вас?
Конечно. Группа компаний
«Новый поток» создаст полный цикл производства – от добычи сырья до реализации нефтепродуктов через сеть АЗС. Также в Группу компаний входит Марийский НПЗ – постараемся построить его так же, как Антипинский. Мы знаем поставщиков, какое необходимо оборудование, где какие лицензии получить. Все это повторим, только в меньшем размере. Объем производства там составит до 7 миллионов тонн. Плюс у нас появится нефтехимия – новое перспективное направление. Группа компаний станет не хуже любой вертикально интегрированной компании.

Ваше место в этой структуре?
Посмотрим… К 2020 году закончим строительство на заводе, но переезжать из Тюмени точно уже не хочу. Работы и здесь хватит.

О САМОМ ЛИЧНОМ

Тюмень, вообще, стала важным городом в вашей судьбе?
Конечно! Здесь я построил дом, женился… А Москва мне не нравится давным-давно. Я сюда приехал – родня потянулась. Они все занимаются сельским хозяйством, до мозга костей трудолюбивый народ. Тракторишка там у них старый, но такие урожаи собирают! Я хотел купить им земли, поставить коттеджи, пусть выращивают пшеницу. Но… не нашел подходящего участка. Теперь они работают с моим сыном.

Вы хотели бы, чтобы сын работал в АНПЗ?
Нет, он должен делать свое дело самостоятельно. Я не собираюсь работать за него. Будет здесь – станет невольно прикрываться моим именем. А так он сам строит завод в Исетске. Я не противник семейных династий. Если он создаст свое дело, придет и скажет, давай объединимся – вот это будет настоящая семейная династия. Деньгами я ему, конечно, помогу. Но пока не просит.

Кто в жизни повлиял на вас больше всего?
Дядя, он был директором РТС. Очень разумный человек, занимался тем, что поднимал эти станции: налаживал дела на одной – его переводили на другую. Исключительно деятельный, работоспособный, разумный!

А себя считаете трудолюбивым человеком?
Конечно! Ночами и днями – я приучен так работать. Первую очередь запускали – я спал на заводе. Если работать четыре часа в день, ничего не будет. Человек должен болеть своим делом, жить им!

В детстве кем мечтали стать?
Военным летчиком. И даже поступал с другом в Оренбургское летное училище. Нас обоих «зарезали» по глазам. Он пошел в авиатехническое в Иркутск, потом летал на стратегических бомбардировщиках. А я подумал – инженером не хочу. Втихаря от матери пришел в военкомат. Ввели войска в Чехословакию, я туда попал, два года отслужил. Был сводный брат, который учился на юриста. К несчастью, он умер от пиелонефрита. Тогда-то я решил: поступаю на юридический! Выбрал Свердловск, прям в армии закончил подготовительные курсы. Заскочил домой, приехал, сдал экзамены и остался.

tmn_2015_6_J69B3556_0

Есть планы по строительству еще одного завода – нефтехимического. Хотя пока это секрет

Ваша самая большая удача в жизни?
Мой маленький комочек жизни, моя дочь Анастасия.

Заветная мечта?
Купить небольшой самолетик и сесть за штурвал. (Смеется.) Но это неосуществимая мечта, пилотом мне уже не стать. Сын, правда, закончил летную школу, может управлять малой авиацией.

Назовите самые памятные моменты в жизни?
Помню, как принимали в пионеры. Детство же, такие вещи впечатляют. А из современной жизни… На заводе каждый год происходит что-то значительное. Но почему-то я до сих пор помню эту картину: 30 сентября 2006 года, мы стоим с губернатором Владимиром Якушевым и смотрим на экран монитора. На мониторе хорошо видно, как цистерна заполняется нашим первым дизельным топливом.


*источник: журнал tmn №27 (декабрь–январь 2016)


Беседовала: Вероника Мелконян
Текст: Дмитрий Зайцев
Фото: Фрол Подлесный

Loading...