10:01 / 28 января 2015

Жизненный путь «нефтяного маршала»

1

Именно Виктор Муравленко за короткий срок сделал нефть Западной Сибири сенсацией века и спасением экономики СССР.

— Великая тюменская земля. Ее просторам под стать ее богатства. Недра области хранят значительно больше половины имеющихся в стране разведанных запасов природного газа, крупнейшие кладовые нефти.

Виктор Муравленко

25 декабря 2012 года исполнилось 100 лет со дня рождения легендарного нефтяника. В этом блоке – все о жизненном пути «нефтяного маршала».

 

ЛИНИЯ СУДЬБЫ

Детство и юность Виктора Муравленко 1912–1936

Долина реки Кудако в кубанской степи для истории разведки и добычи нефти – культовое место. На этой земле когда-то была установлена первая русская буровая, появилась профессия «буровик», а теперь стоит обелиск с надписью: «Здесь 16 февраля 1866 года из скважины, проведенной А.Н. Новосильцевым ударным способом с металлическими обсадными трубами, забил первый нефтяной фонтан в России».

2Здесь же, в небольшой станице Незамаевской (сейчас Павловский район Краснодарского края), 25 декабря 1912 года родился Виктор Муравленко, человек, практически создавший новую нефтяную и газовую базу для СССР.

Армейский фельдшер Иван Васильевич Муравленко любил цитировать Горького. Говорил, что в жизни есть две формы – горение и гниение. И сам совершенно определенно выбирал первое – и когда сражался на фронтах Первой мировой войны, и когда уже 45-летним мужчиной сел на студенческую скамью заочного факультета Московского медицинского института. Так как сельских врачей не хватало, учился и работал одновременно, был организатором и председателем первого в станице товарищества по совместной обработке земли. Свое «горение» передал сыну – это подтвердится славной биографией последнего. Старшая сестра Тамара, педагог-историк, расскажет, что отец и сын действительно были похожи друг на друга – внешностью, силой, характером, целеустремленностью.

Труд был тем, что присутствовало в жизни Виктора Муравленко и его сестры с самого детства. Он помогал матери, казачке Анне Ивановне, по дому и в огороде, а вечерами – отцу в расфасовке лекарств. Это был опыт работы без лени и нытья, работы, которая ощущалась такой же естественной и неотъемлемой частью жизни, как воздух, степь и река. Все – и просторы родного края, и примеры силы и характера – сказывалось на воспитании, укладываясь кирпичиками в фундамент личности.

В стране между тем происходили большие перемены. Умер Ленин (Вите в том году исполнилось 12 лет). Открылась Волховская ГЭС. На очереди – ДнепроГЭС, самый амбициозный проект социализма. Один из главных лозунгов – «Электрификация всей страны». Энтузиазм молодежи направлялся на добычу энергии для великих строек, развития промышленности и жизни в целом. Стране требовалось много энергии, нужны были нефть и газ. И те, кто добывал их, находились на передовой своего времени. В 1928 году сюда попал и 16-летний Виктор, окончивший девятилетку на Кубани и выбравший профессию буровика на нефтяных месторождениях в Грозном.

Кадр из анимационного ролика «Кудако. Первый нефтяной промысел России» – уникальный проект по 3D-реконструкции. Первая нефтяная скважина в России была пробурена в далеком 1864 году на Кубани на берегу реки Кудако, именно это месторождение реконструировано в анимационном 3D-ролике

fghfgh

В отделе кадров грозненской нефтеразведки на него посмотрели с сомнением: а по силам ли такой труд? Но рук катастрофически не хватало, и Муравленко получил распределение на седьмую буровую помощником моториста. Сердцем буровой был новенький «Юнкерс», двигатель, купленный за валюту в Германии. Сложный, дорогостоящий механизм. Виктор разобрался в нем за короткий срок, но это был не предел мечтаний – хотелось большего.

Первое грозненское нефтяное месторождение, Картыган, Кертычка, как его называли, представляло собой буровые вышки, расположенные в низине между гор, где железной дороги не было и в помине. Все строительные материалы и технику подвозили на арбах и телегах. Там работали сильные люди – и по телосложению, и по характеру. Другие здесь не выдержали бы. Таким был буровой мастер Григорий Ершов, человек с богатым прошлым: в гражданскую войну сражался в составе грозненского пролетарского батальона, а после – отправлял и сопровождал в Москву первый эшелон с нефтью. Именно он скажет молодому Вите пророческое: «Станешь начальником – характер у тебя тот».

Много раз они беседовали по душам, Ершов наставлял на путь, делился знаниями, давал советы: «Тебе надо учиться!» И однажды, вызвав Виктора к себе, сказал: «Есть одна путевка в Грозненский нефтяной институт. Будем рекомендовать тебя. У нас на восемь бригад всего два инженера с половиной, а командный состав нужен позарез!» У горного факультета стало одним студентом больше.

Буровой мастер Григорий Ершов скажет молодому Вите пророческое: «Станешь начальником – характер у тебя тот»

4 Шел 1931 год – не самый мирный период в стране, охваченной голодом. В окрестностях Грозного было неспокойно, вспыхивали националистические волнения. Выпало испытание и на долю семьи Муравленко – в этом году Виктор стал главой и единственной ее опорой. Отец Иван Васильевич умер от тяжелейшего воспаления легких.

Смутное, тревожное время. Практически слегла мать. Что делать? Покончить с учебой и увезти семью на Кубань, в станицу? «Отец не позволил бы тебе бросить институт!» – сказала сестра Тамара. Напомнила о том, как тот гордился сыном-студентом. А Виктор вспомнил, как Иван Васильевич учился и работал одновременно. И это решило все.

Муравленко – теперь уже старший – перешел на вечерний факультет. В дневное время работал на кирпичном заводе мотористом, благо в технике и двигателях разбирался хорошо. Но тянуло на месторождение, и спустя несколько месяцев он все-таки вернулся на Картыган. Там ему запомнился первый подъем на буровую. Фигуры людей внизу казались крошечными; словно муравьи, они деловито сновали, выполняя каждый свою задачу. Вышка раскачивалась, дрожала, что вселяло немного страха и много безмерного восхищения перед могуществом человеческого ума, создавшего гигантский муравейник.
3 Хотелось новых достижений, побед, поэтому труд бурильщика будущий руководитель главка освоил быстро, ловко научился захватывать крюком свинченные трубы – «свечу», спускать ее с помощью элеватора вниз. Его вахта считалась лучшей, первой выполняла производственные задания. Однажды, возвращаясь со службы, Муравленко увидел на доске объявлений перед главной конторой свою фамилию – в списке лучших бурильщиков. Первое поощрение запомнилось на всю жизнь. Для него – еще юного – это было значимо: увидели, отметили.

После второго курса он перевелся с вечернего отделения на дневное, продолжая работу на буровой. Хотя в институте прибавилось забот: Виктора выбрали комсоргом курса. Он был душой коллектива, организатором субботников и праздников.

Вообще студенты нефтяного института, так называемый трудовой резерв Грознефти, осознавали свою ответственность. Шла вторая пятилетка, и «нефтяных академиков» со студенческой скамьи бросали на самые горячие промысловые участки. Трудовые победы отмечались всем городом – на буровые приезжал оркестр; жены и дети, празднично одетые, дарили цветы своим мужьям и отцам. Отстающим же бригадам доставался деревянный буйвол – знак того, что он может забодать плохих работников. Фотографии лучших – вывешивались на домах, и герои-нефтяники были известней знаменитых киноартистов.

5

1934 год был значимым для страны: Союз следил, как снимают со льдин знаменитых челюскинцев, завершается строительство первой очереди московского метрополитена… А к Виктору Муравленко пришла любовь – первая и единственная, на всю жизнь. Дочь известного в Грозном мастера-вышкомонтажника Клавдия Зинченко училась в институте и работала в бухгалтерии. Он встречал ее и раньше, но разглядел лишь в набитом до отказа грузовике, который вез веселых студентов на уборочную. Точнее, услышал. Клавдия звонко пела «Распрягайте, хлопцы, коней» – песню, которую так любили в его семье.

Через несколько дней Виктор сделал ей предложение и получил согласие. Как показало время, она была буквально создана для него: дочь нефтяника, стойкая, готовая к тяготам кочевой жизни. Именно Клавдия оберегала домашний очаг, поддерживала мужа и всегда была для него надежным тылом. Казалось, сама судьба направила ее Виктору на помощь в его выдающихся делах, для которых уже пришло время.

 

ДЕЛО ЖИЗНИ

В трудовой биографии муравленко значатся почти все нефтяные районы СССР: от Баку до Сахалина. Ему довелось участвовать в развитии нескольких нефтегазовых комплексов. И каждый раз он выезжал на новое место с азартом и энергией, предвкушая новые интересные задачи и новые способы стать полезным стране. Менялась его жизнь, и бесконечно менялся он сам, не желая спокойствия и комфорта, мечтая лишь действовать, совершенствовать, творить.

fghfgh

 

«Бакнефть» 1936

Довоенный Баку был нефтяной столицей не только Кавказа, но и всей страны. Лучшие специалисты, передовые технологии, новейшее оборудование – все это имело место в ярком, бурлящем, многоликом городе, жители которого определяли свою национальность просто – бакинец.

В старейший нефтедобывающий район страны Муравленко приехал в 1936 году, сразу после окончания института, с дипломом инженера по бурению. Однако молодой специалист сам попросил поставить его на рабочее место – бурильщиком. Практики знают, что это сложный путь, но эффективный. Инженер, крутивший задвижки и своими руками спускавший трубы в скважину, гораздо лучше представляет последствия своих решений, понимает, что стоит за скупыми цифрами проходки.

Рабочие-промысловики – народ простой, но дальновидный. Они быстро поняли, чего стоит юный инженер, и приняли его за своего. Однажды, подменяя товарищей, он отстоял три вахты подряд. Экзамен жизни пересдать невозможно, но в случае успеха награда сполна окупает старания – что может быть дороже дружбы и уважения товарищей?

В одну из ночей произошла авария – оборвались бурильные трубы. В таких случаях полагалось вызывать «ловильного мастера», но тогда найти его не удалось, а время было дорого: в любую минуту мог произойти прихват1, и скважина была бы загублена. Муравленко решил действовать на свой страх и риск и сумел извлечь инструмент силами вахты. Этот риск был вознагражден скупой похвалой известного бурового мастера Петра Шумилова: «За смелость хвалю».

«Бакинский» период его жизни был недолгим – всего несколько месяцев. В том же 1936-м он был призван в армию, откуда вернулся год спустя в звании лейтенанта – в новой форме и с пристрастием к военной терминологии. Последнее ему вскоре пригодится, ведь в то время начался настоящий штурм «второго Баку», рождавшегося в Среднем Поволжье. Страна бросила туда сильнейших. Был среди них и молодой бурильщик Виктор Муравленко.

 

«Сызраньнефть» 1937–1940

Скважина № 8, Сызрань – в 1936 году этот адрес знали все нефтяники страны. Местоположение первой куйбышевской нефти. Поднимать новый нефтедобывающий район ехали лучшие. Среди создателей «второго Баку» был и Виктор Муравленко.

Новой ступенькой в его трудовой биографии стала должность начальника буровой установки. Комсомольско-молодежная буровая бригада, 25 молодых парней – и у каждого свой уровень подготовки и опыта, особый характер. Одно у них было общим – неизменное уважение к своему руководителю. Да и как не уважать человека, который всегда держал свое слово, думал о людях и работал за десятерых?
В первые же часы работы на буровой случилось ЧП – прихват. Колонна намертво застыла в скважине. Муравленко действовал по-военному решительно, приказав всем покинуть площадку. А потом сам, взявшись за рычаги, проявил невероятную стойкость – с предельной нагрузкой вырвал колонну и тем самым спас скважину.10
Особое внимание приходилось уделять совершенствованию технических новинок, которые в то время активно внедрялись на поволжских месторождениях. Ствол скважины часто искривлялся, отклоняясь на 30, а то и 40 градусов. Новое шарошечное долото было еще крайне ненадежным – шарошки часто обламывались, и тогда приходилось поднимать всю колонну и менять долото, на что уходило драгоценное время. Кто пойдет на прорыв, отработает новую технологию? Конечно, молодежь! Так бригада Муравленко взяла на себя бремя испытаний новинки в различных режимах – обязательно с сохранением всех рабочих планов и графиков. И добилась успеха! Новые скважины прокладывались точно в нужном направлении, а число поломок снизилось до минимума.

Надо отдать должное руководителям советской «нефтянки» – они умели выявлять лидеров и оказывать им доверие, наделяя полномочиями. Молодой начальник объединения «Востокнефть» Николай Байбаков сразу приметил перспективного буровика и вскоре сделал на него большую ставку. В 26 лет Муравленко был назначен директором Сызранской конторы бурения.

 

11

 

«Сахалиннефть» 1940–1946

Сахалинская нефть появилась задолго до прихода на остров мировых концернов и соглашений о разделе продукции. Еще в предвоенном 1940-м наркомат нефтяной промышленности отправил на восточную окраину Советского Союза группу инженеров для организации добычи нефти.

Сахалин, Охинский район, поселок Эхаби – такое место назначения и сегодня может испугать бывалого командировочного. Но Муравленко ехал не на время, он в очередной раз менял дом – вместе с женой и годовалым сыном. Затерянный между сопками поселок, построенный посреди болот и продуваемый ледяными ветрами с Охотского моря, тогда славился двумя вещами – нефтью и… медвежьими визитами. Лесные жители еще не смирились с присутствием людей и частенько захаживали в гости, в том числе на буровые.

Однако самым тяжелым в сахалинский период было иное испытание – не делом, а бездействием. В первые дни войны будущий покоритель Сибири подал заявление об отправке в действующую армию. И получил отказ. Конечно, понимал, что добываемая им нефть принесет больше пользы делу Победы, чем прибытие на фронт еще одного лейтенанта. Но то был голос разума, который не всегда слышит сердце…

Затерянный среди болот поселок славился двумя вещами – нефтью и постоянными визитами медведей

Работать приходилось по-фронтовому – без праздников и выходных, по жестким планам и в условиях военной дисциплины. Многие буровики ушли по мобилизации, на их место заступили мальчишки из ФЗО (школы фабрично-заводского обучения. – Прим. ред.) – худые, вечно голодные и абсолютно неразбирающиеся в этом ремесле. Чаще стали происходить поломки, аварии и даже несчастные случаи.

Навсегда запомнил Виктор Иванович сахалинского парнишку Колю Саничева, работавшего на буровой верховым. Однажды тот заступил на вахту в особо приподнятом настроении – только что пришло письмо от брата-фронтовика с известием о боевой награде. Ну разве станет брат героя обращать внимание на такой «пустяк», как страховой пояс? Буровая, как горы, – не прощает ошибок… Долго стоял Муравленко над телом сорвавшегося с высоты паренька. «Это наша вина, – сказал он мастеру. – Недосмотрели, не убедили».

Дорого давалась нефть Сахалина, и платить за нее порой приходилось, как на войне, – кровью.

 

12

 

«Куйбышевнефть» 1946–1965

День Победы Муравленко встретил еще на Дальнем Востоке. Однако вскоре его снова вызвали в Москву, в наркомат нефтяной промышленности.

Директор конторы турбинного бурения треста «Ставропольнефть» – так отныне звучала его должность. Учреждение размещалось в селе Отважное. Говорящее название места, ведь для того, чтобы взять девонскую нефть, нужна была настоящая отвага. Скважина глубиной две тысячи метров казалась в то время фантастикой, а Муравленко предстояло бурить и еще поглубже.

Турбинное бурение делало тогда первые шаги, и, прямо сказать, без особых успехов. Испытания турбобура на бакинских промыслах еще в довоенные годы потерпели фиаско. Позднейшие модификации также имели невысокий КПД, поэтому многие мастера предпочитали ротор – медленный, но стабильный.

Однако проницательный нефтяник уже тогда был уверен: за турбинным бурением будущее. Силой своего убеждения он заставил поверить в это других, пошел на риск. И оказался прав! Организованное им соревнование двух бригад доказало: на больших глубинах турбобур эффективнее. В итоге скорость бурения оказалась в полтора раза выше, чем на роторе.

При Муравленко в Жигулях образовалась школа наклонного кустового бурения. Впервые здесь стали применяться автоматы для спуско-подъемных операций, автоматические ключи, пневмозахваты и другие новинки

А еще при Муравленко в Жигулях образовалась школа наклонного кустового бурения. Впервые здесь стали применяться автоматы для спуско-подъемных операций, автоматические ключи, пневмозахваты для бурильных труб, электробуры и другие новинки.

Чем отплатила страна Виктору Ивановичу? Орденом Ленина, Ленинской премией и… новыми назначениями. В 1949 году он возглавил трест «Ставропольнефть», а вскоре стал начальником всего объединения «Куйбышевнефть».

Долгих 20 лет оседлой жизни подарило ему Поволжье. Но впереди ждал подарок еще более ценный – главное назначение. 1 сентября 1965 года он вступил в должность начальника Главного Тюменского производственного управления по нефтедобывающей промышленности Совнархоза РСФСР. В этом городе его ожидали не просто новые победы. В Тюмени он обрел настоящее признание.

 

1965–1977, Тюмень:

РОЖДЕНИЕ ГИГАНТА

«Я пригласил вас к себе, чтобы предупредить: Завтра вы увидите Тюмень при свете дня и, возможно, кое-кто из вас крепко пожалеет, что приехал сюда. Но я очень прошу: не делайте скоропалительных выводов. Через несколько лет этот край станет совсем другим».

fghfgh

Такие слова Виктор Иванович Муравленко произнес в октябре 1965 года в одном из номеров тюменской гостиницы «Заря», обращаясь к своим соратникам. Бывшие коллеги по объединению «Куйбышевнефть» прибыли по его зову на непростую работу – создавать в Западной Сибири «третье Баку», нефтегазовый промышленный комплекс, который станет экономической основой страны на долгие годы.
15
В период с 1961 по 1964 год на территории Западной Сибири происходило невероятное: было открыто 27 месторождений, что означало: страна приобрела новую нефтегазоносную базу. В Советском Союзе и на мировой арене эта новость стала настоящей сенсацией. И если в 1964 году в Омск из Тюмени было отправлено только 200 тысяч тонн сибирской нефти, то в 1965-м Тюмень дала уже свой первый миллион тонн! Внимание отечественной нефтяной промышленности сместилось в Среднее Приобье, а новый нефтегазовый район был объявлен всесоюзной ударной комсомольской стройкой, для которой сразу нашлись незаурядные лидеры.

В 1964-м опытный нефтяник Муравленко был главой нефтяного управления Средне-Волжского совнархоза, руководящий аппарат которого освободился в связи с ликвидацией органа. Было принято решение направить в Тюмень лучших специалистов для формирования аппарата нового главка и его управлений. Первым начальником Главтюменнефтегаза и стал Виктор Иванович.

Сложности и вызовы были стихией талантливого управленца. В своем дневнике он напишет с азартом и радостью: «И снова фронт! Еду в Тюмень».

Главк, который построил ТЭК

Самый большой главк Советского Союза был создан в сентябре 1965 года в связи с наметившимся резким ростом объемов добычи, бурения и строительства в Тюменской области. По мнению некоторых историков, его сила и влиятельность были даже большими, чем у Министерства нефтяной промышленности СССР, которое на тот момент возглавлял Валентин Дмитриевич Шашин.

Лев Ровнин

главный геолог Тюменского геологического управления (род. 1928). Сегодня – главный специалист, советник генерального директора АО «Росшельф»

— Виктор Муравленко смотрел не на два-три года вперед, а гораздо дальше. <…> Он был категорически не согласен с теми, кто выступал за «времянки», добивался того, чтобы города строились красивыми, современными, удобными для людей.

В состав руководства главка сразу вошли талантливые, деятельные специалисты. Репутация и авторитет нефтяника помогли склонить коллег к переезду из Самары. Владимир Юрьевич Филановский стал главным инженером, Матвей Маркович Крол был назначен первым заместителем начальника главка. Несколько позже из Куйбышева прибыл Феликс Григорьевич Аржанов – сначала на должность главного инженера нефтегазодобывающего управления «Юганскнефть», затем – главного инженера Главтюменнефтегаза.

Команда нефтяников начала работать в годы восьмой пятилетки развития народного хозяйства СССР – 1965–1970-й. На XIII съезде КПСС была поставлена смелая, как тогда казалось, задача – довести рубеж добычи нефти к 1970 году до отметки в 20–25 млн тонн. Реальным же результатом стала цифра в 31,4 млн тонн и сразу – третье место среди добывающих районов страны! В 1974-м – уже первое.
Бакинские нефтяники шли к уровню выработки в 25 млн тонн почти столетие, а Тюменскому Северу на это потребовалось всего пять лет! За эти годы в разработку было введено десять месторождений Шаимского, Сургутского и Нижневартовского районов, сооружено на промыслах более тысячи скважин. Добычу осуществляли шесть нефтедобывающих управлений: «Юганскнефть», «Сургутнефть», «Мегионнефть», «Правдинскнефть», «Шаимнефть», «Нижневартовскнефть».

Разветвленная функциональная система главка была создана Виктором Муравленко – он «вырастил» ее из зачаточного состояния: не было ни оснащенных производственных баз, ни дорог, ни жилья; а также сразу наметил стратегию освоения месторождений Западной Сибири: «бурение и еще раз бурение». Цитата из его обращения к новой команде: «Здесь, на Тюменском Севере, нам должно отработать в бурении свою собственную технологию, позволяющую повысить скорость проходки. Вот тогда мы сумеем широко расправить плечи, дать стране нефть…»

Тюмени потребовалось всего пять лет на то, к чему бакинские нефтяники шли целое столетие

Так и произошло. В годы восьмой пятилетки Главтюменнефтегазом были выработаны решающие направления технической политики в области бурения скважин, добычи нефти и обустройства промыслов. Гениальность этой системы была доказана в переломный период – время открытия и освоения Самотлорского месторождения, одного из крупнейших в мире. Тактика сработала, что и позволило в 1970 году говорить об огромном скачке сверх плана.

За стремительным наступлением на тюменскую землю следила вся страна. Каждый год на ударную стройку прибывали новые кадры из Башкирии, Татарстана и Куйбышевской области. Перед первопроходцами вставали колоссальные проблемы негостеприимного северного края. Здесь не работал прежний опыт – ни российский, ни мировой. В то же время государство ставило высочайшую планку добычи не давая послаблений на трудности. Особую роль в их преодолении и сыграл Муравленко, который видел область в масштабе, легко отходил от стереотипов и ставил новаторство во главу угла. Это был настоящий «блицкриг» – но не разрушительный, а созидательный в самой сути. Он оставил за собой новую топливную базу, технологии, инновации и целые города.

16

 

Первый нефтяной фонтан

Именно в Урае в 1960 году впервые стало понятно, что тюменская нефть – вовсе не «плод пылкого воображения». Советский академик Иван Михайлович Губкин призывал обратить взгляды в сторону Западной Сибири еще в 1930-е годы, выступая на Урало-Кузбасской сессии Академии наук СССР. Но ему не верил никто, кроме самых отчаянных романтиков, продолжавших бесплодные поиски. А 22 июня 1960 года на берегу реки Конды забил первый на территории Тюменского Севера нефтяной фонтан. Так появилось Шаимское месторождение – и новая развилка в судьбе Западной Сибири.

Владимир Абазаров

(1930–2003), начальник Мегионской нефтеразведочной экспедиции, начальник НГДУ «Мегионнефть»

— Страшно представить, что было бы, если бы в те годы реализовали чей-то «смелый» проект: поставить в среднем течении Оби плотину и создать крупное водохранилище. Все знаменитые месторождения оказались бы под водой. <…> Виктор Иванович всегда с возмущением говорил об этом проекте, просто кипел!

Во время своего первого визита в Урай, в 1965 году, Виктор Иванович Муравленко увидел его двухлетним рабочим поселком. Тогда же начальник главка ознакомился с указом Президиума Верховного Совета РСФСР о преобразовании поселка в город – и дал процессу ход. В Урае покоритель Западной Сибири впервые твердо решил для себя, что освоение области нужно начинать со строительства дорог. Нефтяное предприятие не может позволить себе быть сезонным, поддавшись главному врагу нефтяников Тюмени – непроходимым болотам. Спустя время был найден оптимальный вариант – ледовые дороги. Они не таяли в теплый сезон и возводились послойно – из снега и торфа. Новый способ прокладки пути доказал со временем свою пользу и был запатентован.

Он был против вахтового метода, говоря, что области нужно капитальное строительство, новые города и поселки

Добраться до нефтяных кладовых было невозможно и без электроэнергии. В 1965 году подготовлены и сплавлены по Оби, Туре, Иртышу и Конде 13 энергопоездов для основных мест нефтедобычи. Но агрегаты нуждались в прочном фундаменте, но ни средств, ни времени на его установку не было. Тогда великий нефтяник провел блестящую операцию, в результате которой и появились легендарные электростанции на базе газотурбинных авиационных моторов. На авиационном заводе в Запорожье по личной просьбе Муравленко изготовили чудо-электростанции на колесах, которые могли работать на попутном нефтяном газе. Нигде в мире не было подобных! На месторождения они были доставлены тоже по его договоренности на самолетах Ан-2, в обход распоряжений Москвы.

Также благодаря усилиям руководителя главка, еще до создания государственной энергосистемы, в Тюменской области заработала своя, местная энергосистема нефтяников мощностью в 400 мегаватт. Во всех городах и поселках появились крупные дизельные электростанции.

18

 

Владилен Никитин

заместитель начальника Тюменнефтегаза по сельскому хозяйству (род. 1936)
Сейчас – почетный член Тюменского областного общественного фонда им. В.И. Муравленко

— Когда Муравленко приезжал в Сургут, все готовились к встрече с ним, как к последнему параду: меняли белье, одевались во все чистое. И не потому, что он был жестоким, нет, он просто был требовательным и справедливым, его уважали.

Центр коммуникаций

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР о преобразовании поселка Сургут в город окружного подчинения вышел 25 июня 1965 года. Изначально Сургут был поселком геологов, но Виктор Иванович отвел городу другую роль – центра коммуникаций. Дело было в стратегически выгодном расположении – на пересечении магистралей, ведущих к крупнейшим месторождениям.

Новый Сургут родился вместе с первым нефтепромысловым управлением «Сургутнефть». Город с легкостью принял революционный план инженера-нефтяника по его преобразованию: за короткий срок здесь обосновались объединение «Тюменнефтегаз», дирекция строительства нефтепровода «Усть-Балык – Омск», мощная электростанция, профучилище, филиал Тюменского индустриального института.
Сколько горячих споров шло поначалу о том, как именно осваивать Тюменский Север. Многие были за вахтовый метод, но руководитель главка, достаточно проработав на нефтепромыслах Сахалина и Куйбышевской области, понимал: требуемых объемов добычи вахтовым методом достичь невозможно! Без капитального строительства сибирскую нефть не поднять. Нужны современные благоустроенные города и поселки.
Так именно в Сургуте появился первый в городе и на всем Тюменском Севере крупнопанельный пятиэтажный дом. Позже – и собственный домостроительный комбинат. Капитальное строительство и капитальный подход Муравленко оправдали себя: все работники Главтюменнефтегаза, которых к тому времени насчитывалось уже 375 тысяч, были устроены и не чувствовали себя временными гостями на тюменской земле.

Город нефтяников

В 1966 году тюменские нефтяники обкатывали на языке новое слово «Усть-Балык». Это крошечная рыбацкая деревушка на десять домов у Юганской Оби. Здесь в 1961 году геологи под руководством Юрия Георгиевича Эрвье отыскали большую нефть. Рядом с этим местом и было принято решение возводить будущий город нефтяников – Нефтеюганск.

Директором и основателем Усть-Балыкской конторы бурения стал Александр Николаевич Филимонов, приехавший сюда из Башкирии, из знаменитых Туймазов. Под его руководством буровики всего за год построили целый поселок.

Так получилось, что новый город сразу пропитался духом новаторства: в Усть-Балыке впервые в Сибири был применен кустовой метод бурения скважин. На одной площадке их могло насчитываться до 16! Это стало достойным технологическим ответом на вызовы природы. Ведь в Шаиме, к примеру, нефть залегает на глубине 1000–1700 метров одним горизонтом.

Валерий Грайфер

руководитель Главтюменнефтегаза с 1985 года (род. 1929). Сегодня – председатель совета директоров ОАО «ЛУКОЙЛ», профессор РГУ им. И.М. Губкина

— Виктор Иванович заставлял начальников жить там, где находились их коллективы, – в поселках, а не в городах. Разумеется, никому не нравилось такое требование, но ослушаться «батьку» не могли.

А в Усть-Балыке нефтеносные пласты гораздо глубже – 2200–2500 метров. Для решения этой задачи Виктор Иванович и использовал инновацию, которую уже опробовал на буровых в Куйбышевнефти – наклонно-направленное бурение с куста. Опыт применения тогда уже был, но он и представить не мог, на каких болотах придется работать. Несколько первых скважин пришлось ликвидировать, инновация уже начала влетать в копейку… Но скептики не могли остановить Виктора Ивановича. Он не давал бросить метод, утверждая, что стоит только научиться бурить – и затрат станет меньше. А не учиться нельзя, впереди – Самотлор!

В битве за нефть Тюменского Севера Самотлор стал главным направлением удара

Когда идет наступление по всему фронту, мало атаковать на передовой, важны и «прикрытые тылы». За материально-техническое снабжение Главтюменнефтегаза отвечал первый заместитель Муравленко, подполковник в отставке Матвей Маркович Крол. Его замом он был еще в Куйбышевнефти и на тюменской земле оказался просто незаменим.

Главной стратегией стала централизация всех служб обеспечения: материально-технического снабжения предприятий, транспорта, строительства. Директора контор, начальники НПУ и строительных участков огромную часть рабочего времени тратили на выбивание оборудования, отвлекаясь от производства и превращаясь в настоящих «снабженцев». А хозяйство только разрасталось – для этого и было создано при главке управление производственно-технического обеспечения и комплектации с крупными базами в нефтедобывающих районах, в городах-поставщиках: Омске, Новосибирске, Томске. В труднодоступные нефтяные районы регулярно отправлялись миллионы долгожданных тонн – и не просто грузов, а скомплектованного оборудования, аппаратуры, различных приборов.

Все больше и больше ускорялись темпы добычи. И, хотя первостепенно необходимо было выполнить план, Виктор Иванович не мог не думать об экологии. Специальных мер по ее сохранению применялось очень мало, и он не уставал поднимать этот вопрос на заседаниях, несмотря на безразличие вышестоящей власти. На собраниях обкома КПСС, например, Муравленко часто принимал сторону проектировщиков и эксплуатационников, когда темы касались транспортировки нефти. Руководители обкома требовали увеличивать нагрузку на трубопроводы – но это неминуемо привело бы к разливам и экологической катастрофе. Любым путем, косвенно, понемногу начальник главка проталкивал идею бережного обращения с бесценной таежной природой.

20

 

Легендарное месторождение

В Тюмени Муравленко появился как раз в период открытия Самотлора. Всех малых и крупных руководителей тогда волновала судьба этого уникального месторождения.

Но подступы к богатейшему Самотлору охраняли бесконечные болота и речушки, тяжелые туманы, комары и гнус. Выше по Оби стояло крошечное село Нижневартовское. Виктор Иванович, глядя на него, уже понимал, что город Нижневартовск будет стоять на трех китах: бурении, вышкостроении и нефтедобыче.

Начальником НПУ «Мегионнефть» был назначен Роман Иванович Кузоваткин, который не без колебаний переехал в Тюмень из Куйбышева. Зная тягу Романа Ивановича к достижениям, Муравленко по его приезду лишь показал Кузоваткину карту удивительного Самотлора. И после этого Роман Иванович говорил и думал только о том, как осваивать сложнейший район.

Чтобы за десять лет поднять Самотлор на проектную мощность, нужен был современный город на 100–150 тысяч жителей. И они вместе с Кузоваткиным приложили немало усилий к строительству Нижневартовска, ведь было очевидно: то, что в Азербайджане, Башкирии, Татарстане достигалось прежде за десятки лет, здесь нужно сделать за 3–4 года.

«Самотлор – это великое будущее нашей области. Именно это месторождение утвердит Тюменскую область главным нефтяным центром Родины» – это слова Виктора Муравленко из обращения к тюменским нефтяникам. Действительно, Самотлор энергично увеличивал темпы добычи: 4, 10, 21, 38 млн тонн в год!

Скоро в битве за нефть Тюменского Севера месторождение стало главным направлением удара. Сюда стягивались лучшие бригады буровиков, прибывала из Тюмени техника, да и все столичные «маршалы», не задерживаясь, приезжали сразу на Самотлор.

22

К моменту его освоения на Тюменском Севере уже гремела слава бригад Григория Петрова и Анатолия Шакшина. Именитым новоселам пришлось сначала поучиться у прославленных самотлорских мастеров:
Геннадия Левина, Виктора Китаева, Владимира Громова. Но вскоре Петров вызвал на соревнование Левина. Его итогом стал фантастический для того времени результат – 1000 метров проходки в сутки! Делать столько могли теперь все именитые бригады на Самотлоре.
Наградой за многолетний поиск и преодоление стал Указ Президиума Верховного Совета СССР «О награждении Главного Тюменского производственного управления по нефтяной и газовой промышленности (Главтюменнефтегаза) орденом Ленина». Главтюменнефтегаз и каждый его работник были отмечены высочайшей государственной наградой.

Достигать таких результатов в сложнейших условиях людей не смогла бы заставить даже материальная мотивация, хотя зарплаты и вознаграждения буровиков были достойными – им предоставлялись квартиры, машины, хорошие премии. Но рисковать собственной жизнью на Самотлоре или Усть-Балыке подвигало искреннее осознание важности того, что происходило в Западной Сибири в периоды восьмой и девятой пятилеток. Именно Виктор Муравленко каждый день давал понять своим работникам, что их действия определят судьбу государства на долгие годы вперед, поэтому нельзя оступиться или опустить руки, важно ежедневно оставаться героем. Его воспринимали не только как руководителя, но и как духовного лидера – ощущая неподдельную веру в простого человека и великое будущее страны.

 

Яков Каган

руководитель Гипротюменнефтегаза (род. 1933). Сегодня – президент ЗАО «Нефтегазтехнология» (Тюменская область)

— Во время перестройки Горбачёв много говорил про застой в те годы в стране, но, я думаю, у нефтяников никакого застоя не было. Чушь! Какой там застой, когда в год осваивали по 10–15 новых месторождений и пускали их в работу, когда по трубам шла нефть Самотлора – самая дешевая нефть во все времена. И я считаю, что это потребность общества выдвинула такого человека, как Виктор Иванович Муравленко.

Юрий Шафраник

председатель совета Союза нефтегазопромышленников России, председатель комитета Торгово-промышленной палаты РФ по энергетической стратегии и развитию ТЭК (род. 1952)

— Диплом я получал из рук Муравленко и Щербины, поскольку они были председателями госкомиссии. Они и лекции нам читали. Представьте, насколько это значимо было для молодого человека, который, скажем, на пятом курсе слушает первого секретаря обкома или начальника главка. Когда Муравленко не стало, то все мы, даже молодые, осознали, что потеряли очень много. Хорошо помню свое ощущение: потеря, огромная для всех нас – конкретных нефтяников, рабочих инженеров. <…> Таких людей – один на миллион.

Валерий Муравленко

старший сын Виктора Ивановича

Личная трагедия

У Виктора Ивановича Муравленко было двое сыновей – старший Валерий и младший Сергей. Оба они пошли по стопам отца и стали нефтяниками. Мало кто знает, что трагедия семьи Муравленко связана со старшим сыном – Валерием. Как и отец, он отправился работать на буровую: после нефтяного факультета Куйбышевского индустриального института стал буровым мастером Алексеевского месторождения (Куйбышевнефтеразведка). Однажды ночью произошла авария – лопнул паропровод от котла, и Валерий попал в снежную промоину с кипятком. После длительного лечения в ожоговом центре он уже не вернулся в Куйбышев, а поехал за отцом в Сибирь. Здоровье его было очень сильно подорвано, но он и не думал жалеть себя. В 1967 году Валерий умер на Самотлоре. Виктор Иванович справился с этой трагедией достойно и не отошел от дел.

 

Сердце на пределе

Внимание к себе и собственному здоровью было всегда последним, о чем думал Виктор Иванович. Врачи много раз приезжали по срочному вызову в его тюменский кабинет и каждый раз призывали поберечь сердце, не испытывать его на прочность. Стоит ли говорить, что эти советы остались без внимания.
Трагический финал яркой жизни наступил внезапно. Бодрый и полный планов, Муравленко улетел на сессию Верховного Совета СССР в Москву. Здесь, в столице, у него состоялся тяжелый разговор в одном из министерских кабинетов, где он никогда не находил отклика на свое беспокойство о варварском наращивании темпов добычи нефти. Никто никогда не узнает, о чем тогда шла речь, но Виктор Иванович вернулся оттуда мрачным и подавленным. Доехал до гостиницы «Россия», и там, прямо в холле, 15 июля 1977 года оборвалась его жизнь.

Никто никогда не узнает, о чем был разговор в министерском кабинете 15 июля 1977 года, спустя час после которого у него случился инфаркт, унесший жизнь

Шокирующее известие мгновенно разлетелось по столице и дошло до Тюмени, где не было предела растерянности и скорби. Муравленко провожал практически весь город. Свидетели вспоминают, что несчастью людей в тот день вторили дождь и непогода – как будто природа тоже оплакивала страшную потерю.
На Червишевском кладбище в Тюмени похоронены Виктор Иванович, его жена Клавдия Захаровна и сын Валерий. Но, чтобы вспомнить о тех временах, не нужно идти к могилам – достаточно оглядеться вокруг и увидеть, какое огромное живое наследие было оставлено: города, месторождения, технологии, дороги… И новая судьба для всей страны.

27

Материал подготовлен совместно с Тюменским областным
общественным Фондом им. В.И. Муравленко

текст Наталья Фоминцева, Станислав Белов, Алёна Сигина

Журнал tmn №6 (сентябрь-октябрь 2012)

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-56899 выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 30.01.2014 г.
Яндекс.Метрика