10:01 / 21 Январь 2020

Юрий Шафраник: «Понимать под движением вперед только карьерный рост — это тупик»

Юрий Шафраник: «Понимать под движением вперед только карьерный рост — это тупик»

Пройдя профессиональный путь от слесаря на нефтепромысле до министра топлива и энергетики России, Юрий Шафраник уверен, что, несмотря на предопределенность судьбы, выбор человек делает сам. О том, почему председатель правления компании «СоюзНефтеГаз» связал всю свою жизнь с нефтегазовой отраслью, что помогало ему всегда двигаться вперед и о современном состоянии ТЭК – в эксклюзивном интервью журналу tmn.

 
 

ДОСЬЕ


Родился 27 февраля 1952 года в с. Карасуль (Ишимский район) в крестьянской семье.
 
Окончил два факультета Тюменского индустриального института (в 1974 и в 1980 гг.) Доктор экономических наук (2006).
 
С 1974 года трудился на предприятиях производственного объединения «Нижневартовскнефтегаз». С 1980 года — в НГДУ «Урьевнефть». С образованием ПО «Лангепаснефтегаз» работал его генеральным директором (с 1987 по 1990 год).
 
14 апреля 1990 года избран председателем Тюменского областного Совета народных депутатов.
 
В сентябре 1991 года назначен главой администрации (губернатором) Тюменской области.
 
В 1993 году избран сенатором от ХМАО-Югры.
 
С 1993 по 1996 год — министр топлива и энергетики РФ.
 
В 1996 году возглавил совет директоров ОАО «Тюменская нефтяная компания».
 
С августа 1996 по апрель 1997 года работал советником Председателя Правительства РФ.
 
В 2001 году основал межгосударственную нефтяную компанию «СоюзНефтеГаз» и возглавил ее совет директоров.
 
Юрий Шафраник является председателем Высшего горного совета Некоммерческого партнерства «Горнопромышленники России», председателем совета Союза нефтегазопромышленников России, председателем комитета Торгово-промышленной палаты России по энергетической стратегии и развитию ТЭК.
 
Награжден орденами Дружбы народов и Почета, медалями. Лауреат премии Правительства РФ, заслуженный работник нефтяной и газовой промышленности РФ.
 
Почетный гражданин Лангепаса, ХМАО-Югры и Тюменской области.

— На дворе лето. Отец занят перестройкой старого дома, в котором он родился, – вспоминает Юрий Константинович. – А маме нагружаться работой нельзя: она беременна. И я волнуюсь, не зная, как лучше ей помочь. Начал таскать для печки кирпичи, изготовленные из самана здесь же во дворе. Но могу поднять только один кирпич... Это – самая первая картина в архиве моей памяти, мне тогда было около пяти лет. Картина, которая до сих пор вызывает чувство чего-то неизъяснимо родного. И еще она закрепляет желание, чтобы мои дети, внуки и правнуки – и их потомки – обладали стремлением приносить пользу близким и ближним.

Всегда мечтал о море, хотя его живьем никогда не видел. Решил поступать в Ленинградское высшее военно-морское училище имени М.В. Фрунзе с уверенностью, что стану «крутым моряком». Оставалось сдать всего один вступительный экзамен. Вдруг повторно вызвали на медкомиссию. Задним числом думаю (опыт подсказывает), что в военкомате был перебор желающих стать морскими волками. Кого-то следовало срезать... Сажают меня на центрифугу, крутят. Потом говорят: «Всё нормально, ты молодец. Вот, выбирай! – Дали список почему-то из 41 училища. – Будешь зачислен в любое, но конкретно в это не подходишь».

Естественно, что на центрифуге меня повело. Я не только никогда раньше на ней не тренировался, но даже увидел ее в первый раз именно здесь. И к испытанию не был готов ни физически, ни психологически. Хоть бы кто подсказал – нагнуть голову или откинуть назад, расслабиться или, наоборот, сосредоточиться.

Я разобиделся на это 41 училище и... решил стать нефтяником. В то время развитие Западно-Сибирского нефтегазового комплекса шло очень динамично. Не было проблем и с трудоустройством после окончания вуза. А я не сомневался, что надо ехать туда, где можешь себя реализовать... Возможно, есть некоторая предопределенность нашей судьбы, но выбор человек делает сам.

 
 
 

1tmn.ru: Юрий Константинович, в 35 лет вы были назначены генеральным директором НГДУ «Лангепаснефтегаз». Какие задачи стояли? Всё ли было выполнимо?

Юрий Шафраник: Несчетное количество производственных и социальных задач, как говорится, от роддома до похоронного бюро, входило в зону моей ответственности. Мне доверили огромную первозданную территорию. Я как-то подсчитал, что в то время, мотаясь над тайгой и болотами, налетал три санитарные нормы (вертолетчиков в таком случае уже списывают).

Надо было район развивать, строить дороги, поселки, города, обустраивать месторождения. Ни одна из других моих должностей не давала мне столько возможностей для профессионального развития. Ответственности и позже было много, если не больше, а вот таких возможностей – нет. У меня были все необходимые людские и материальные ресурсы, и партийные органы помогали.

Всё ли было выполнимо? Всё. Всё ли было выполнено – другой вопрос. Надо понимать, что в то время за невыполнение поставленной задачи руководителей снимали с должности в пять минут. За неполных четыре года до моего назначения убрали шестерых начальников НГДУ, а это были мастера своего дела. И на меня дважды готовили приказ министра о снятии с должности – и дважды его отменяли.

Вообще Лангепас – моя вторая родина. Он был и остается лучшим городом Югры по многим социальным показателям. В этом есть и наша заслуга: в свое время мы решили выстраивать работу буровиков вахтовым методом. Правильность решения стала очевидной, когда пошел спад объемов бурения. А теперь представьте: в НГДУ было 12 тысяч буровиков плюс их семьи – сколько людей нужно было обеспечить работой, нормальными условиями проживания? Наше объединение было единственным в Советском Союзе, которому разрешили подобный эксперимент. Раньше считалось, что нефтяник без буровика вроде как «ущербный», но в итоге новое управленческое решение дало ощутимую пользу городу.

Всё закладывается в детстве, характер формируется с малых лет. Преодолеваем трудности мы все, но масштаб испытаний и силы у всех разные. Я всегда стремился к достижению цели, непосильной другим

 
 

Что служило мотивом для движения вперед, преодоления трудностей?

Это вопрос на целое интервью. Всё закладывается в детстве, характер формируется с малых лет. Преодолеваем трудности мы все, но масштаб испытаний и силы у всех разные. Я всегда стремился к достижению цели, непосильной другим. Отец рассказывал, что в семь лет он дал мне деньги, и я сам купил литовку. Сначала, конечно, не получалось косить, трава путалась, но через год я был горд тем, что накосил целую копну, которую сам и сметал. И я знал, что равных мне в этом деле пацанов в округе нет... Но если под движением вперед понимать только карьерный рост – сразу тупик.

Когда заболеешь, кого ищешь? Конечно, врача, которому можно довериться. Когда надо определиться со скважиной, с новым месторождением и его открытием, ищешь настоящего профессионала. Поэтому движение вперед, в первую очередь, – профессиональный рост. В 35 лет уверенно считал себя высокопрофессиональным нефтяником.

У меня были хорошие учителя, и не все они являлись моими начальниками. Кстати, очень хочу написать книгу о своих учителях. Боюсь кого-то упустить. Некоторых назову: Борис Евдокимович Щербина, Виктор Иванович Муравленко – они из первого поколения героев западносибирской нефтяной эпопеи. Фёдор Николаевич Маричев, главный инженер «Нижневартовскнефтегаза». Геннадий Иосифович Орлов, начальник НГДУ «Белозернефть», – светлая ему память. Герой Социалистического Труда оператор Александр Иванович Суздальцев. Эти люди – эталон человеческих и профессиональных качеств.

Представьте только: в 1964 году в Тюменской области были пробурены первые разведочные скважины, а уже в 1974-м (всего через 10 лет!) совершен колоссальный прорыв – достигнуты такие темпы и масштабы разработки месторождений, каких не знала мировая история. За короткий срок на безлюдных болотах, в тайге и тундре выросли города и крупнейшие предприятия. И это всё без современной индустриальной базы, без дорог и линий электропередачи. Как это удалось? Для руководителей того времени не было границ возможного, они могли преодолеть любые трудности!
 

Какая работа была самой тяжелой? О чем мечтали?

Не буду идеализировать ни себя, ни время. Мы были молоды, мечтали о квартире, карьере, признании. Начало 1980-х годов стало для меня самым тяжелым временем в физическом и психологическом плане. Очень сложные задачи и большие отличия от нормальной жизни. Зима наступает, вскакиваешь каждую ночь – то перебои с электроэнергией, то жуткие морозы, то неполадки на скважинах. В 1986 году полгорода заморозили, вопрос стоял о том, что надо немедленно вывозить людей, готовили автобусы в Тюмень и Нижневартовск... Такие серьезные задачи, как строительство ТЭЦ, быстро не решаются, но в итоге вопрос был закрыт, ситуация нормализовалась.

Главная проблема отрасли, которая была всегда и остается по сей день, – кадровая. Не зря северян в свое время даже освобождали от армии (многие ехали после института на Север и по этой причине). Но мы не могли соперничать с Нижневартовском и Сургутом, поскольку новые, не обустроенные районы молодые кадры рассматривали как место своей работы в последнюю очередь.

Юрий Шафраник: «Понимать под движением вперед только карьерный рост — это тупик»

За короткий срок на безлюдных болотах, в тайге и тундре выросли города и крупнейшие предприятия. И это всё без современной индустриальной базы, без дорог и линий электропередачи. Как это удалось? Для руководителей того времени не было границ возможного, они могли преодолеть любые трудности!

 
 

Решение стать главой Тюменского региона было осознанным? Время тогда было непростым...

Остро чувствовал, что надвигаются большие перемены, испытания для всех нас, уже начались перебои со снабжением. В нефтяном бизнесе всё рассчитано на пять-десять лет вперед. В СССР управление отраслью и снабжение строилось строго по вертикали. А тут всё изменилось: нужно было самому принять и убедить других, что мы теперь в свободном плавании, центр нас спасать не будет. Поэтому главой региона стал из осознанной гражданской позиции: впереди испытания, и регион нуждается в сильном рулевом. Считаю, что Тюмень, включая ХМАО и ЯНАО, шла на опережение. У нас была концепция развития территорий, и в первую очередь она затрагивала нефтегазовый сектор. Удалось принять закон «О недрах», и мы получили те права, которые позволили провести регион через испытание 90-х годов достойно. Вы видите, какая сейчас Тюмень? Губернаторы – и Собянин, и Якушев – многое сделали для самого города. Тюмень выиграла, как некогда Лангепас, не взяв на себя лишнего. Невозможно во всех городах построить лучшие театры, спортивные комплексы, сделать всё и сразу. Это «омертвление» капитала. Тюмень должна стать интегральным центром, прежде всего образовательным, интеллектуальным – центром притяжения. И это сегодня очевидно.

 

В чем была идея создания Союза нефтегазопромышленников?

Всё советское развалилось. Мягко говоря, были хаос, неразбериха. Это являлось характерным и для нефтегазовой отрасли. Идею объединения я огласил в 1991 году, а в 1992-м провели первый съезд Союза в Тюмени. Собрали руководство 50 крупных предприятий, включая «Нижневартовскнефтегаз», «Сургутнефтегаз», «Пурнефтегаз», «Когалымнефтегаз», «Урайнефтегаз», «Ноябрьскнефтегаз», «Юганскнефтегаз», «Томскнефть», «Тюменнефтегаз», «Варьеганнефтегаз», «Мегионнефтегаз», «Ярославнефтеоргсинтез» (в 1993-м присоединилась «Роснефть»). Ставились задачи – сохранить отрасль, ускорить темпы развития, сформировать законодательную базу. Когда удалось это сделать, у Союза изменились приоритеты: сейчас это создание механизма преференций, в том числе налоговых, по освоению новых труднодоступных провинций Восточной Сибири, Дальнего Востока. Это совершенствование нормативной законодательной базы, в частности закона «О недрах», разработка и принятие федеральных законов «О нефти» и «О магистральных трубопроводных системах». Ведется работа по заключению и реализации отраслевых соглашений, в приоритете – содействие развитию отраслевой науки, внедрению высоких технологий и новой техники, еще ряд не менее актуальных для отрасли вопросов.

Когда надо определиться со скважиной, с новым месторождением и его открытием, ищешь настоящего профессионала. Поэтому движение вперед, в первую очередь, — профессиональный рост. В 35 лет уверенно считал себя высокопрофессиональным нефтяником

 
 

А в какой степени Союз нефтегазопромышленников сотрудничает с Нефтегазстройпрофсоюзом России?

Сотрудничество самое тесное. Причем многие годы Союз нефтегазопромышленников выступал в роли работодателя, подписывая вместе с Нефтегазстройпрофсоюзом отраслевые соглашения. Продолжается взаимное участие во всех крупных мероприятиях обеих сторон. Неслучайно, выступая 25 марта этого года на XIII съезде Союза нефтегазопромышленников России, председатель профсоюза Александр Викторович Корчагин отметил, что Нефтегазстройпрофсоюз России и Союз нефтегазопромышленников активно взаимодействуют в области решения социально значимых проблем нефтегазового комплекса страны.

 

В «Википедии» о вас написано: «В августе 1996-го ушел в отставку с поста министра топлива и энергетики РФ Отставка была связана с особой позицией в отношении государственного регулирования ТЭК, а также неприятия залоговых аукционов и высоких темпов приватизации объектов нефтяного комплекса России». Можете пояснить «особую позицию»?

Особая позиция была, но я ее не выпячивал. В 1991-м посоветовался с братом, он тоже принял мою линию, как и вся семья, – не участвовать в приватизации. И сейчас могу подчеркнуть: считал и считаю, что надо создавать новую собственность и ее защищать, поддерживать. Если человек новую пашню вспахал, заводик построил, ларек открыл, новое маленькое месторождение начал осваивать, ему нужны преференции, помощь, нулевые кредиты. Новое должно развиваться! Я был везде и всюду против приватизации государственных нефтегазовых комплексов. И в 1996 году внес в парламент проект соответствующего указа. Его можно было элементарно утвердить. Но при всем своем авторитете я «не вписывался в тренд». Для меня всегда важно, какая польза будет от того или иного решения. Угольная промышленность, например, полностью приватизирована и при этом очень эффективна, потому что была не растаскана, а сконцентрирована благодаря реструктуризации. «Сургутнефтегаз», возглавляемый Владимиром Леонидовичем Богдановым, был эффективным и в советское время, и в жуткий переходный период, таковым остается и сейчас.

Главная проблема отрасли, которая была всегда и остается по сей день, — кадровая. Не зря северян в свое время даже освобождали от армии. Но мы не могли соперничать с Нижневартовском и Сургутом, поскольку новые, не обустроенные районы молодые кадры рассматривали как место своей работы в последнюю очередь

 
 

Насколько конкурентоспособен отечественный ТЭК на мировом рынке углеводородов?

Конкурентоспособен, но есть куда развиваться. Очень важен средний уровень развития. Если вперед вырываются лишь единицы, то в целом отрасль проигрывает в международной конкуренции. Важно, чтобы все компании соответствовали мировому уровню. Для этого значима государственная поддержка ТЭК. Этим вопросом Союз нефтегазопромышленников как раз и занимается.

 

Как обстоят дела с развитием производства сжиженного природного газа и нефтегазохимии?

До последнего времени мы явно отставали от многих стран, и Союз систематически поднимал этот вопрос на уровне правительства. Надо сказать, что производство СПГ мы хорошо продвинули сначала на Сахалине, а сейчас и на Ямале. На подходе новые проекты. Свои 15% на мировом рынке СПГ мы должны достичь и защитить. Желательно иметь долю побольше, но не более 25%. Огромный успех ямальского проекта говорит о достижимости этого замысла. Первым всегда тяжелее в психологическом и технологическом плане, но высокая планка ими взята, чего нельзя сказать о нефтегазохимии: тут мы отставали и отстаем. Да, есть «СИБУР Холдинг», но он один, а должно быть с десяток подобных компаний. В помощь этой задаче разработана программа правительства, которую осенью должны утвердить. Мы в СНГП ее всячески поддерживали и продвигали. Уверен, ситуация начнет меняться.

Юрий Шафраник: «Понимать под движением вперед только карьерный рост — это тупик»

Производство сжиженного природного газа мы хорошо продвинули сначала на Сахалине, а сейчас и на Ямале. На подходе новые проекты. Свои 15% на мировом рынке СПГ мы должны достичь и защитить. Желательно иметь долю побольше, но не более 25%. Огромный успех ямальского проекта говорит о достижимости этого замысла

 
 

Когда возобновляемые источники энергии вытеснят углеводороды?

Опять тема на отдельное интервью. Мне нравится фраза: «Каменный век закончился не потому, что камни закончились». Так и углеводородная эпопея не закончится из-за того, что газ и нефть исчезнут из недр. Есть другие виды энергии: водородная, солнечная, ветряная, приливная... И всякой – свое место. К примеру, в Якутии не нужно от поселка к поселку 500 километров тащить газопровод, но возможно использовать малые водородные источники энергии. И об этом надо не надо мечтать – надо делать. Или, например, в Гималаях (люблю там по горам ходить) столько солнца, что другие источники просто не нужны. То есть важно учитывать региональные особенности. И если у нас есть газ, то ставить задачу повсеместно переходить на другой вид энергии – нонсенс. Газа у нас хватает, поэтому я за взвешенность решений и баланс источников энергии.

 

Насколько ТЭК России соответствует потребностям ее экономического развития?

Соответствует, хотя и не по всем параметрам. ТЭК опережает многие отрасли, но что толку говорить об успехах, когда мир уже ушел вперед и мы снова догоняем зарубежных коллег. Перед нами грандиозные задачи, и они, на первый взгляд, такие же невыполнимые, как когда-то в 80-х. Но всё можно преодолеть, когда есть цель и воля ее достичь.

 
 
 


*источник: журнал tmn №39 (октябрь 2019)


 
 

Текст: Светлана Романовская
Фото: ТАСС