11:01 / 16 января 2013

Урок истории от Рафаэля Гольдберга

2012-й, объявленный годом истории, заканчивается. Стал ли он для нас, российских граждан, уроком истории? да и ставилась ли перед нами, перед страной такая задача?

Автор колонки Рафаэль Гольдберг, главный редактор газеты «Тюменский курьер», публицист
Автор колонки Рафаэль Гольдберг, публицист, главный редактор газеты «Тюменский курьер» 

Меня всегда удивляло, что тюменский историк Сер­гей Кондратьев обратил свой научный взляд хотя и не в глубину веков, но все-таки на достаточно отдаленные (и во време­ни, и в пространстве) со­бытия. Англия времен Кромвеля, распад общества и государственных структур, революция, казни, убийства… Ну и спросил друга-историка: что он там ищет, в глубоком прошлом? Кондратьев дал мне свою книжку.

Я читал ее, как отчет о совсем недавних собы­тиях в нашей стране. Помните, когда-то Ленин заявил своим соратникам, что «мы-де пой­дем другим путем»? И пош­ли… Оказалось: тот же путь, каким шли когда-то «круг-логоловые» Кромвеля. Еще раньше – чернорубашечники Маздака. Сюжеты прошлого повторяются и повторяются. Можно подумать, что те, кто принимает судьбонос­ные решения, никогда не читали учебников истории, вобравших всю мудрость человеческой цивилизации, всю глубину и ужас совершенных людьми ошибок. Хотя не взывает на каждом шагу к памяти предков только уж совсем темный или ленивый.

Возьмем простой пример. Чиновники, озабочен­ные воспитанием новых российских поколений, в очередной раз поднимают вопрос о необходимо­сти «идеального, точного, безукоризненного, взве­шенного» и так далее учебника истории. Такие по­пытки уже были. Начальник Главного политического управления Советской Армии генерал Епишев не щадил живота своего, чтобы, как он говорил, «сбить единую историю Великой Отечественной войны». Но едва дунул ветер гласности, мы такое узнали о прошедшей войне! Даже официальная цифра без­возвратных потерь выросла вдвое.

Немало тех, кто наивно полагает, что лучший способ борьбы с историческими разногласиями – умолчание

Идеальный «единый» учебник? Разве это воз­можно? Разве история, которую наша страна буквально вымостила собой, была идеальной, безупречной, точной и взвешенной? Да, можно за­лизать углы. Можно пробормотать скороговоркой или даже вырвать из учебника не нравящиеся стра­ницы. Как когда-то издатели Большой советской энциклопедии убирали из готового набора имена очередных жертв политической борьбы Сталина сначала со своими оппонентами, а потом и со своим народом. После XX съезда издали дополнительный, 51-й том БСЭ, и в нем на каж­дой странице имена с одина­ковой датой смерти – 1937-й. Или 1938-й. Большой синий том, как братская могила. Прошло еще 30 лет, и рухну­ла плотина молчания, хлынул лихорадочный поток имен, со­бытий, торопливых воспоми­наний – успеть! Успеть, пока можно! Успели. Но это не всех устроило. И сейчас снова на­шлось немало тех, кто наивно полагает, что лучший способ борьбы с историческими разногласиями – умолчание. Недавно созданная комиссия по борьбе с фальсификацией истории готова, как мне видит­ся, возводить новую плотину и опять – под благо­видным предлогом – сбить, сколотить, привести пеструю картину истории к единому знаменателю.

Полагаю, что это наивно. Вырастет новое поколение, не знающее собственной исто­рии, и начнет задавать старые вопросы: отчего, почему и по какой причине? Опять вы­йдет на свет тщательно скры­ваемое; будущая страна вновь переживет шок, как это уже бывало не раз.

Международная практика ограничивает доступ к тем или иным документам на 30 лет. А в России этот срок доведен до 75 лет

Теперь о том, что же счи­тать фальсификацией истории. В истории факт побивается только фактом. Логика рассуждений и выводов – исследованием опять-таки фактов, на которые опираются эти рассуждения и эти выво­ды. Но факты, огромное множество фактов до сих пор закрыты для исследователей. Международная практика ограничивает доступ к тем или иным до­кументам на 30 лет. А в России этот срок доведен до 75 лет. Кто из граждан России (с ее невеликой сред­ней продолжительностью жизни) может дожить и узнать то, что от него своевременно засекретили? По-моему, вот это и есть самая настоящая фальси­фикация – сокрытие важных документов от граж­дан собственной страны. О какой же достоверной истории, тем более безупречной, точной и полной, можно говорить? 

Когда-то издатели Большой советской энциклопедии убирали из готового набора имена очередных жертв политической борьбы
Когда-то издатели Большой советской энциклопедии убирали из готового набора имена очередных жертв политической борьбы

Изучая с 2005 года судьбы во­еннопленных, наших земляков, я не раз натыкался на пустоту. А носители этой истории, люди, которые могли бы рассказать правду, быть может, о самой тяжелой странице нашей во­енной истории – о трагедии 1941–1942 годов, уже ушли. Ушли рядовые пехоты, ушли танкисты Курской дуги, ушли кавалеристы, бравшие и не взяв­шие Харьков в мае 1942-го… Мы не спросили их. Мы опоздали – на 10 или 20 лет. Эта страница так и останется недописанной. И мы, может быть, никогда не узнаем всей правды – почему же 5,5 миллиона солдат оказались в плену? Почему враг сумел пройти до самого центра России? Поче­му наша страна заплатила такую безмерную цену за свою победу? Почему опустели сибирские деревни?..

И последнее. Год истории в Тюмени завершился вопиющим событием. Неизвестный или неизвест­ные осквернили монумент «Прощание», который четверть века назад был установлен в память о вы­пускниках тюменских школ, погибших на войне. Как связать случившееся с нашим странным отношением к собственной истории?

Может быть, прав Бернард Шоу: урок истории ни для кого не становится уроком?